Информационный портал «Питер One»

Балет «Гаянэ» в зеркале политики

Балет “Гаянэ” можно назвать рекордсменом по числу постановок на советской сцене и зеркалом, в котором своеобразно преломилась история ХХ века. Менялись темы либретто, герои и их судьбы, сюжетные ходы, Арам Хачатурян многократно переписывал музыку, то добавляя ставший знаменитым танец с саблями, то исключая известную колыбельную, приходили новые хореографы, но балет продолжал жить на сценических подмостках. Поставленный Ниной Анисимовой в 1961 году, 55 лет назад, четвертый акт балета и сегодня исполняется на сцене. Выпускные спектакли Академии русского балета им. А.Я.Вагановой с 2010 по 2013 демонстрировали сюиту танцев из последнего акта.
Сценическая история балета тесно переплетена с политикой партии в области культуры. Его создание было “спущено” сверху и связано с планами правительства создать в основанном в 1933 году в Ереване театре оперы и балета классическую культуру, ориентированную в том числе и на национальные традиции. Инициатива создания первого армянского балета, который затем может служить своеобразным образцом и моделью, по которой будут создаваться балеты для других республик принадлежала Анастасу Ивановичу (Ованесовичу) Микояну, занимавшему в это время пост заместителя председателя совета народных комиссаров СССР. Этот балет планировалась показать на декаде армянского искусства в Москве 20-29 октября 1939 года.
Музыку для балета заказали Араму Ильичу Хачатуряну, успешно совмещавшему творческую и общественную деятельность. В 1939 году он занял должность заместителя председателя Оргкомитета в Союзе композиторов. Хачатурян родился и вырос в армянской семье, проживавшей в в Коджори – предместье Тифлиса (ныне Тбилиси)Тбилиси, поездку на свою историческую родину совершил до этого момента лишь один раз в 1921 году в составе агитпоезда с деятелями армянской культуры для организации митингов. Свое музыкальное образование Хачатурян получил в Москве, в Музыкальном техникуме имени Гнесиных и в Московской консерватории.
В 1926-28 Хачатурян заведовал музыкальной частью 2-й армянской драматической студии под руководством Рубена Симонова в Московском доме культуры Армении. Рубен Симонов вошел в комиссию по подготовке декады армянской культуры в Москве в 1939 году, он привлек Хачатуряна и отправил его на весну и лето 1939 года в творческую командировку в Армению, где он должен был познакомиться с армянским фольклором, народными исполнителями и написать музыку к балету. Национальные шедевры предполагалось создавать на основе симфонической музыки, окрашенной национальным колоритом. Народная музыка и музыка создаваемая для народа – понятия не тождественные. Этнографизм входил в противоречие с концепцией сталинского классицизма.
Хачатурян вспоминал: «Приступая к сочинению своей первой балетной партитуры, я ровно ничего не знал о специфике балета как музыкального жанра. Уже в процессе работы я довольно быстро стал схватывать и осознавать его характерные особенности. В известной степени мне помогло, вероятно, то обстоятельство, что в музыке Хачатуряна живет стихия танца…». Несмотря на танцевальность и восточный колорит музыки композитор поставил перед собой задачу «симфонизировать» балет. Он хотел, чтобы фольклорные песни и танцевальные мелодии органично вошли в единое музыкальное полотно спектакля. Таким образом, в самом начале работы над музыкой к балету Хачатурян ориентировался не только на армянский фольклор, но и на соединение хореографии и музыкального симфонизма и образцом для него в этой манере были балеты П.И.Чайковского.
Либретто к балету “Счастье” в 3 актах и 6 картинах написал директор оперной труппы Геворк Ованесян (Кимик), в качестве балетмейстера был привлечен Илья Ильич Арбатов (Ягубян), признанный специалист в области танцев народов Закавказья и Востока, возглавлявший в это время балетную труппу театра оперы и балета им. Спендиарова в Ереване. Над первым балетом также работали художник С.И. Аладжанян, дирижёр К.С. Сараджев; партии исполняли: Каринэ – Л.П. Воинова-Шиканян, Армен – С.К. Саркисян, Габо-Бидза – И.И.Арбатов, Мариам-Баджи – Ш.А. Варосян, Азат – А.Т. Гарибян, Авет – Э.М. Мурадян.
Концепция счастья как ударного труда на пользу государства восходит к речи, произнесённой И. В. Сталиным 17 ноября 1935 года на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц — стахановцев: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится”. Она была подхвачена и развита в первом армянском балете, где все персонажи объединены в едином порыве любви к родине, которая проявляется в доблестном “счастливом” труде в колхозе, расположенном в Араратской долине и защите государственных границ от врагов.
В первом действии балета проводы призывников в Красную армию показаны как праздник и возможность продемонстрировать различные народные танцы. Во втором акте мы становимся свидетелями “бурной, полной тревоги жизни славных пограничников среди гор и лесов”. Пограничник Армен с напарником оказываются в неравной схватке против четырех нарушителей границы. В итоге Армен ранен, но и три нарушителя уничтожены. В центре балета “Счастье” в 1939 году оказывается героический поступок – это защита родины от внешнего врага. В позднейших версиях этого балета трактовка понятий героическое и герой будет каждый раз меняться, можно проследить, как наполнение этого понятия связано с политической ситуацией и идеологическими установками, спускаемыми сверху. На заставе праздник – раненого Армена провожают в отпуск, звучит баян и русская песня. Появляется отец Армена, Габо-бидза, получивший ложное известие о гибели героя-сына, он привел “взамен” старшего младшего сына Азата и попросит начальника заставы принять его на службу. В третьем акте мы попадаем на свадьбу Каринэ и Азата в колхозном саду. Здесь соединяются все герои балета: жены командиров с букетами цветов, командир заставы с отрядом пограничников и колхозники. Все они танцуют в порыве патриотического ликования. “В смене танцев подчеркивается интернациональное содружество народов Союза ССР”. В финале “сцена погружается во мрак. Через секунду ослепительный свет озаряет эффектную живую картину: два пограничника гордо стоят на вахте, зорким взглядом окидывая границы великой Родины”. Балет заканчивался апофеозом: “гимном великому Сталину”. Хачатурян вслед за Борисом Асафьевым, включившим в спектакль “Пламя Парижа”(1932) исполнение “Марсельезы”, позволил себе инкорпорировать вокальное произведение в партитуру балета. ИВ обоих случаях вокальный фрагмент играл роль политической декларации. В таком виде балет вошел в репертуар Ереванского театра и был показан 24октября 1939 на сцене Большого театра на декаде армянского искусства в Москве.
Несколькими годами раньше, в 1936 году, характерная танцовщица ленинградского театра оперы и балета им. С.М.Кирова, Нина Анисимова присутствовала на первом фестивале народного танца СССР в Москве. Она обратила внимание на “волевую устремленность движения, точную технику жеста и железное единство ритма» в армянских плясках. Балерина отметила разницу в исполнении женского и мужского танца у народов Северного Кавказа: «женщины плыли в спокойном величавом темпе подобно большим парящим птицам, а мужчины неслись в неистовой пляске, захватывающей дыхание зрительного зала». В восприятии Анисимовой, к этому времени уже достаточно заидеологизированному, «этот фестиваль как бы иллюстрировал собою главы новой Конституции, в которой говорится о великой семье народов, составляющих счастливый (курсив мой – О.К) Союз Советских Социалистических Республик».
Кроме того две партии, созданные на сцене Ленинградского государственного академического театра оперы и балета им. С. М. Кирова, привели Анисимову к новому пониманию роли характерного танца в раскрытии национального характера и создании образа. Роль Терезы в балете «Пламя Парижа» и Насти в балете «Партизанские дни» (Б.В.Асафьев, 1937) поставила перед исполнительницей новые цели: «сочетать вопросы танца и разрешения танцевальных задач с глубоким постижением <…> людей и человеческих чувств».
Однако карьера Нины Анисимовой на время трагическим образом прервалась: в ночь на 3 февраля 1938 года она была арестована, осуждена по статье 58 п. 10 на 5 лет и отправлена в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь. В ноябре 1939 года, благодаря заступничеству коллег и будущего мужа К.Н. Державина, вышла на свободу и смогла вернуться к сценической деятельности.
Назначенный в 1940 году на должность директора Ленинградского театра оперы и балета им. Кирова Евгений Михайлович Радин сразу же захотел пополнить репертуар балетом на современную тему. Переработать либретто спектакль «Счастье» было поручено театроведу и филологу, К.Н.Державину. Оставив тему “защиты Родины”, он ввел в сценарий балета “рассказ об одном прогульщике и пьянице, чуть не погубившем свой колхоз и своего ребенка”. Поставить балет на сцене Кировского театра Дирекция поручила Нине Анисимовой. В Ленинград был вызван Хачатурян, чтобы переработать партитуру «Счастья» по новому либретто. Сохранились воспоминания Анисимовой о том, как в Дирекции Кировского театра состоялась ее первая встреча с композитором, где сразу наметилось противостояние двух сильных творческих личностей.
Музыка к балету «Счастье» нравилась балетмейстеру тем, что ее палитра была богата танцами классического и народного плана. Теперь Анисимовой надо было “сочинить свою Армению”. Балетмейстер обратилась в Госэстраду, где нашла одного армянского музыканта-танцовщика, который и обучил ее ряду народных танцевальных движений. Так, например, в движениях “кинто”, уличного разносчика, она увидела комический персонаж, который использовала в работе над образом отрицательного героя балета – прогульщика и пьяницы.
К началу войны была закончена работа над первым актом и начата над вторым. 19 августа 1941 труппу Кировского театра оперы и балета эвакуировали в Молотов (Пермь). В первые дни эвакуации директор театра Радин выступил с заявлением: «В наших руках могучее оружие. Это оружие — искусство. Сейчас наш театр не может оставаться только культурным центром города, он должен стать подлинным агитпунктом».
Однако война разбросала авторов спектакля по разным городам: уехал в Москву Хачатурян, остался в блокадном Ленинграде Державин, оказалась в эвакуации Анисимова. Только весной 1942 года авторы соединились снова в Молотове, куда из блокадного Ленинграда приехали также художники Натан Альтман и Татьяна Бруни, и работа над спектаклем была продолжена.
«Когда я вспоминаю это время, – писал Хачатурян, -я снова и снова думаю, как трудно тогда приходилось людям. Фронту требовались оружие, хлеб, махорка… А в искусстве – пище духовной, нуждались все – и фронт, и тыл. И мы – артисты и музыканты это понимали и отдавали все свои силы. Около 700 страниц партитуры «Гаянэ» я написал за полгода в холодной гостиничной комнатушке, где стояли пианино, табуретка, стол и кровать. Мне тем более это дорого, что «Гаянэ» – единственный балет на советскую тему, который не сходил со сцены четверть века…»
Анисимова, в свою очередь, вспоминала, что музыка к балету вдохновляла и будоражила ее фантазию и она “никогда так легко не сочиняла танцы, как в балете „Гаянэ”, никогда так не любила музыку, не восхищалась ею, как в этом балете”. Сам композитор выделил три основополагающие стихии партитуры „Гаянэ”: танцевальность, драматизм, порой доходящий до трагизма и лирику.
Военное время потребовало создания новой редакции балета, необходимо было адаптировать художественный материал к новым политическим условиям и задачам. Теперь в военное время труд приравнивался уже не к “счастью”, а к героическому подвигу. В центре либретто оказывается женский персонаж Гаянэ – жена и мать. В армянском колхозе “кипит работа по уборке хлопка и повсюду первыми в труде Гаянэ и ее брат Армен”. Разделение героев на положительных и отрицательных в этой версии связано прежде всего с их отношением к труду. В качестве отрицательного персонажа выступает муж Гаянэ, Гико: он не хочет работать, появляется пьяным, у него в руках деньги неизвестного происхождения и он постоянно притесняет жену. Помимо этого в балете появляются образы врагов. Если в первой редакции нарушители были задержаны на границы, то теперь это диверсанты, которые проникли в деревню, чтобы поджечь колхозные склады хлопка. В лодыре и пьянице Гикони легко находят сообщника. Любопытно, что образы врагов не имеют ни имен, ни национальности, они обозначены как “неизвестные”.
Во втором акте действие переносится в высокогорное селение, в котором живут курды. В балете “Счастье”, создававшемся как раз в тот год, когда была осуществлена депортация курдов из приграничных районов Армении в Среднюю Азию, эта тема, по понятным причинам, не звучала. Летом 1942 года, когда Северный Кавказ являлся одним из приоритетных направлений продвижения немецких войск, возникла необходимость акцентировать идею, дружбы народов, населяющих этот регион. По сценарию балета, армяне заселяют Араратскую долину, курды живут высоко в горах. Решение темы братской семьи народов дано через любовно-брачную символику. Из трех брачных союзов в финале балета два – межэтнические. Армянка Гаянэ выходит замуж за Казакова, а Айша из племени курдов находит свое счастье в браке с армянином Арменом. Историк балетного театра и близкая подруга балетмейстера М.Х.Франгопуло так сформулировала нравственную идею балета: “Чуть не погибнув от руки Гико, Гаянэ, наконец, освобождается от темной власти этого человека и познает новую счастливую жизнь в любви к Казакову” . Аллюзии на тему войны опосредовано проходят через весь балетный сценарий: поджог колхоза, попытка убийства Армена диверсантами, ранение Гаянэ и угроза для жизни ее маленькой дочери Рипсик. В финале балета радио передавало известие о вступлении на советскую землю немецких захватчиков и его сразу после свадьбы Карэн и Нунэ, начальник погранзаставы Казаков с отрядом уходили на фронт, что вызывало шквал аплодисментов, однако заставляло зрителей забыть об искусстве и вспомнить о реалиях своего времени.
Постановка балета была приурочена к 25-ой годовщине Октябрьской революции, поэтому его сюжет схематично воспроизводил четверть века советской истории: в первом действии – радость мирного довоенного труда, во втором – любовь Айшы и Армена, в третьем –пожар в колхозе и арест Гико и диверсантов, как победа над врагом, в четвертом акте рисовалась перспектива будущего: восстановленный после пожара колхоз, праздник, три свадьбы.
Балет ставился на исполнителей Кировского театра, обладающих высокой техникой классического и характерного танца, выразительностью движения и актерским мастерством. Партию Гаянэ исполнила Наталия Дудинская, Армена — Константин Сергеев, Нунэ —Татьяна Вечеслова Карена — Николай Зубковский, Гико — Борис Шавров, а Айши —сама Нина Анисимова. Адажио и вариации, приемы классического танца ей удалось удачно сочетать с элементами национальных плясок, движений, жестов.
В ситуации военного времени балет не мог называться “Счастье” и заканчиваться гимном Сталину, необходимо было найти для финала новое сильное художественное решение. В ноябре 1942 года, за месяц до премьеры, композитор описал в своем дневнике историю создания ставшего всемирно знаменитым “Танца с саблями”: «По просьбе театра уже после окончания партитуры я дописал «Танец курдов» — тот самый, который стал позднее называться «Танцем с саблями». Я начал сочинять его в три часа дня и, не отрываясь, работал до двух часов ночи. Утром следующего дня были переписаны оркестровые голоса и состоялась репетиция, а вечером — генеральная репетиция всего балета. «Танец с саблями» сразу же произвел впечатление и на оркестр, и на балет, и на присутствовавших в зале…». После завершения партитуры «Гаянэ» начались репетиции. Хачатуряна вызвал директор театра и сказал, что в последнем акте надо бы добавить танец. Композитор взялся за это неохотно – он считал балет оконченным. Но раздумывать над этой мыслью все-таки начал. «Танец должен быть быстрым, – воинственным. – вспоминает Хачатурян. – Руки словно в нетерпении взяли аккорд и я начал в разбивку играть его как остинатную, повторяющуюся фигуру. Нужен был резкий сдвиг – я взял вводный тон наверху. Что-то меня «зацепило» – ага, повторим в другой тональности! Начало положено! Теперь нужен контраст… В третьей картине балета у меня есть напевная тема, лирический танец. Я соединил воинственное начало с этой темой – ее играет саксофон – а потом вернулся к началу, но уже в новом качестве. Сел за работу в 3 часа дня, а к 2-м часам ночи все было готово. В 11 часов утра танец прозвучал на репетиции. К вечеру он был поставлен, а на следующий день уже была генеральная…». Сохранились воспоминание, что отдавая балетмейстеру ноты, композитор в сердцах написал на них: «Черт возьми, в угоду балету!». Премьера «Гаянэ состоялась в Молотове состоялась 9 декабря 1942 г. За музыку к балету «Гаяне» Арам Хачатурян был удостоен сталинской премии I степени.
В 1945 году, после возвращения театра из эвакуации, балет был перенесен на сцену Кировского театра, из сценария были исключены аллюзии военного времени. При всей положительной оценке спектакля рецензент М.Янковский в качестве “существенных недостатков” отмечает то, что “в романтико-поэтическую атмосферу труда и быта армянского колхоза включена довольно примитивно разработанная тема диверсантов” и “вся танцевальная партия Гаянэ связывает ее с Арменом, и зрителю трудно поверить, что он не возлюбленный, а брат”.
В 1952 году дирекция Ленинградского театра оперы и балета им. С.М.Кирова принимает решение возобновить балет “Гаянэ в новой редакции. Державин переписывает либретто, теперь Гаянэ молодая девушка, колхозный бригадир, любви которой добиваются мужественный чабан Армен (в этой версии он уже не брат героини), а также ленивый и ревнивый колхозник Гико. Из-за этих изменений статуса Гаянэ из партитуры балета пришлось исключить знаменитую “Колыбельную”. Другой герой, Казаков, теперь не начальник погранзаставы, а возглавляет геологическую партию. Геолог – новый в 1950-е годы образ, привносящий на балетную сцену черты романтизации темы труда.
“Героический ” поступок Армена в новой версии балета заключается в том, что он находит в горах куски руды, что помогает геологам открыть новое месторождение, к котором так нуждается восстанавливаемая после войны экономика. Интрига балета строится вокруг образа Неизвестного, проникающего через советскую границу с помощью парашюта. Теперь это уже не диверсант, а некто, следящий за геологами и интересующийся их находками. В этой фигуре Неизвестного ярко запечатлен симптом послевоенного времени – обострившаяся шпиономания и поиск врагов.
Происки Неизвестного, пытавшегося завладеть образцами руды, связавшего Гаянэ и устроившего поджог дома, закончились его арестом. На сей раз Казаков просит у председателя колхоза в награду за найденную руду отпустить Армена в город учиться. В финале балета праздник – “с поднятыми бокалами все славят свободный труд, нерушимую дружбу советских народов, прекрасную Родину” и исполняют армянские, грузинские, украинские и русские танцы.
22 мая 1957 года состоялась премьера балета “Гаянэ” на сцене Большого театра, совпавшая с периодом оттепели. Для этой постановки Борисом Плетневым была создана новая версия либретто, Хачатуряном было изменено свыше трети объема партитуры так, как изменились главные герои, из судьбы и сюжетные линии, связывающие их между собой.
В центре сценария два друга, Армен и Георгий, на этот раз они охотники. Возвращаясь с охоты они нашли, упавшую со скалы и потерявшую сознание Гаянэ, которую они приносят в дом Мариам, возлюбленной Армена. Мариам и девушки ткут ковер. Характер Гаянэ обрисован как жизнерадостный, веселый, шаловливый. Ее избранник Георгий вспыльчивый и ревнивый. Балетные персонажи наделяются психологическими характеристиками, а сам конфликт из драматического действия переносится во внутреннюю сферу, – это нравственный выбор героя. Ослепленный ревностью Георгий сознательно не приходит на помощь своему другу, в результате он срывается со скалы и теряет зрение. Свой поступок сам герой квалифицирует как “преступление”. Муки совести заставляют Георгия признаться перед всеми в своем поступке, и Армен прощает его, но народ отшатывается от него. В финале Георгий с любящей его Гаянэ уходит из селения, чтобы начать новую жизнь и заслужить прощение народа.

Кузнецова О.А.