Информационный портал «Питер One»

Кто тут «ботает»?.. Феня крепко вошла в обиходный русский язык

Как-то замдиректора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) России Анатолий Рудый сделал любопытное заявление: «Сотрудники в исправительных учреждениях должны разговаривать на русском языке и перестать использовать местный жаргон. На всех встречах с руководителями подразделений я постоянно говорю, чтобы подчиненных воспитывали. Я прошу, чтобы наши сотрудники говорили на русском языке, чтобы не выражались по фене. Сотрудники наоборот должны поднимать до своего уровня осужденных, а не опускаться до уровня осужденных». Однако это не совсем получается. Более того, тюремный жаргон довольно прочно вошел в «гражданский» русский язык.

 

Взаимный обмен
Конечно, поговорка – «с кем поведешься, от того и наберешься» – возникала не на пустом месте. Что удивительно, обмен стилистическими оборотами происходит взаимный. Те же «засиженные» преступники прекрасно разбираются в нюансах Уголовного кодекса и могут изложить всякие юридические хитросплетения не хуже прокурора. Это еще Владимир Высоцкий подметил:

Нам ни к чему сюжеты и интриги,-
Про все мы знаем, про все, чего ни дашь.
Я, например, на свете лучшей книгой
Считаю кодекс уголовный наш.

В то же время сотрудники МВД, ФСИН, да и других силовых служб в силу своей профессиональной деятельности изучают и разбираются в преступном арго, в том числе и фене. Помните, как милиционеры заставляли подставного «Доцента» учить криминальный язык в фильме «Джентльмены удачи»? Правда, в данном случае речь идет о том, что арго изучается для дела, а вот Анатолий Рудый прямым текстом сообщил, что для его сотрудников феня стала бытовым, обиходным языком.

«Погружение в язык»
Я немало общался с действующими и бывшими сотрудниками тюремной службы как в стенах спецучреждений, так и вне оных. Честно говоря, высший офицерский состав меня поразил очень хорошим русским языком, а блатные словечки если и использовались, то в виде шутки, к месту. Другое дело – рядовой состав следственных изоляторов и исправительных колоний. Они частенько вплетают в свою речь криминальные жаргонизмы. Как в общении со спецконтингентом, так и между собой. Возможно, их «погружение в язык» связано с более тесным общением с осужденными. Мелкие «гражданины начальники» знанием фени порой пытаются завоевать у заключенных мнимый авторитет. Естественно, рекомендации заместителя начальника ФСИН они вряд ли выполнят – кто за ними будет следить? Замполит? Так ему больше делать будто нечего. Понятно, что Рудый высказался на публику, желая сделать своей службе некий пиар. Отчасти он удался – высказывание прошло по многим электронным и печатным СМИ, однако тон высказываний журналистов был скорее ироничный.

Даль и Лихачев о преступном арго
Можно посмотреть на ситуацию еще вот с какой стороны – феня вошла не только в язык тюремщиков, но и рядовых граждан, которые даже ни в жизнь ни «чалились». Историки блатного фольклора считают, что проникновение криминального арго в разговорный русский язык началось в 1953 году, когда по амнистии на свободу вышло невероятное число уголовников. Они быстро ознакомили население со своим профессиональным языком. Уже в 1990-е феня проникала в бульварные книжки и газеты, на ТВ и в кино. Никого не удивляют уже такие фразы двух друзей по телефону: «Ну, где «стрелу»-то забьем?» Они уже даже не понимают изначального значения этого блатного слова. Или многие теперь говорят о какой-то ошибке: «А, это мой «косяк». Не понимая, что в зоне «косяк» для зэка мог кончиться принудительной смертью или изнасилованием. Так получилось, что за последние годы за счет криминальных сериалов чуть ли не вся страна обучилась фени, что уж говорить про несчастных тюремщиков, бок о бок живущих с «носителями культуры». Некоторые филологи говорят, что у многих россиян начинает происходить «криминализация языкового самосознания». Любопытно, что феню анализировал и Владимир Даль. Он назвал ее «блатной музыкой». А вот что писал академик Дмитрий Лихачев в статье «Черты первобытного примитивизма воровской речи»: «Воровская речь должна изобличать в воре «своего», доказывать его полную принадлежность воровскому миру наряду с другими признаками, которыми вор всячески старается выделиться в окружающей его среде, подчеркнуть свое воровское достоинство: манера носить кепку, надвигая ее на глаза, модная в воровской среде одежда, походка, жестикуляция, наконец, татуировка, от которой не отказываются воры, даже несмотря на явный вред, который она им приносит, выдавая их агентам уголовного розыска. Не понять какого-либо воровского выражения или употребить его неправильно – позорно…»

«Да, да, я фартовый»
Надо отметить, что хлеще любых тюремщиков криминальный язык используют наши политики. В том числе самый главный. Владимир Путин получил первые висты, когда произнес – «мочить в сортире» (о террористах). Население сразу признало его «социально близким». Ведь по фене это означает – убить пассивного педераста в отхожем месте. Другое выражение Путина: «А вы хотели, чтобы мы там перочинным ножичком, что ли, размахивали?» (про действия России в войне с Грузией). На блатном означает – достал нож (оружие») – бей. Но самый хит от президента такой: «Кто нас обидит, тот трех дней не проживет». На фене данное выражение фактически идентично фразе – поставить на ножи того, кто нарушил воровской закон. На одной из телевизионных встреч с Путиным неизвестный молодой человек спрашивает тогда еще премьера: «А вы и правда фартовый?» (на фене – удачливый человек, живущий по понятиям). На что Владимир Владимирович отвечает: «Да, да, я именно такой».
Дмитрий Медведев также оказался из «наблатыканных». Его знаменитое «кошмарить» по фене означает – создавать невыносимые условия жизни для зэка». Владимир Жириновский часто употребляет слово «разборка», а как-то отметился и «решаловым». Это значит провести сделку в обход закона. Воровского, в данном случае.

Справка
Само понятие феня произошло от средневекового названия странствующих торговцев – офеней. Специфический язык был создан ими для того, чтобы непосвященным не удалось понять смысла беседы этих людей друг с другом. Настоящий расцвет фени произошел в эпоху массовых сталинских репрессий, когда в лагерях, разбросанных по всей территории Советской Союза, отбывали наказание как уголовники, так и политические заключенные. Различные профессиональная, этническая, классовая принадлежности сумели породить абсолютно новый язык, который в несколько трансформированном виде перекочевал и в наше время. Кстати говоря, в фене достаточно слов из иврита.

Поделиться статьей:

Все материалы рубрики: