Информационный портал «Питер One»

Не вернувшийся Буданцев: 120 лет со дня рождения С.Ф. Буданцева

В апреле 1938 года Сергей Федорович Буданцев не вернулся домой из Рязани, куда уехал в командировку. Он был арестован и помещен сначала в Бутырскую тюрьму, где находился 20 дней,  а затем переведен во Внутреннюю тюрьму особого назначения на Лубянку.
Следствие длилось пять с половиной месяцев. Писатель был обвинен в контрревоюционной террористической деятельности и приговорен к 8-ми годам исправительных трудовых лагерей. 19 ноября поезд с заключенным Буданцевым отправился во Владивосток, путь из Москвы длился месяц. На Колыму из Владивостока на пароходе он добрался 6 июня 1939 года.
Выдержать пребывание в колымском лагере писатель физически не смог. Он работал забойщиком  три с половиной месяца. По истечении этого срока он стал инвалидом.
Из лагеря С. Ф. Буданцев не вернулся. Он умер  6 февраля 1940 г. на Колыме на прииске Дусканья.
Все эти сведения о судьбе писателя после ареста стали известны благодаря подвижническим усилиям магаданского журналиста и писателя Александра Михайловича Бирюкова (1938-2005) [Бирюков 2006. С.631-651].
Жена Буданцева до 1955 г. не знала о его судьбе, не хотела верить в его гибель. Никому не были точно известны дата и место его смерти.
Только в конце 1980-х годов А. Бирюков получил доступ к делу заключенного Буданцева в магаданском архиве КГБ и узнал о последних месяцах жестоких испытаний, выпавших на долю писателя: после ареста он смог прожить меньше двух лет.
Сегодня талантливый прозаик С. Ф.  Буданцев почти забыт.  Между тем, в 1920-1930-е годы он был заметным участником литературной жизни Москвы. Печатались не только сборники Буданцева, включающие романы, повести и рассказы: в 1927-1928 вышло трехтомное собрание сочинений Буданцева, а в 1930 г. оно было переиздано. Критика пристально следила за его творчеством. На его письма сочувственно откликался А.М. Горький.
Однако, осведомители ОГПУ фиксировали настроение писателя накануне ареста. В «Спецсправке о настроениях среди писателей» в январе 1937 г. направленной Секретно-политическим отделом ГУГБ в ЦК партии цитировались слова Буданцева: «Провозглашено внимание к человеку, а у писателя это должно выразиться в том, что он должен скрыть в человеке все человеческое… Сейчас перед многими из нас стоит вопрос об уходе из жизни. Только сейчас становится особенно ясной трагедия Маяковского: он, по-видимому, видел дальше нас»[ Власть 1999.С. 51].
После исчезновения писателя его имя и творчество на несколько десятилетий были вычеркнуты из истории советской литературы.
В 1959 году его сборник впервые после реабилитации автора увидел свет  [Буданцев 1959]. Следующая книга Буданцева вышла 30 лет спустя [Буданцев 1988]. Затем переиздавались романы. Иногда его произведения включались в тематические сборники или журналы.
Но подлинного возвращения творчества писателя так и не произошло.
Упоминания о Буданцеве редко появлялись в исследованиях истории русской литературы ХХ века. М. Калантарова опубликовала обзор архивных материалов о писателе [Калантарова 1978]; в  диссертации М. М. Калантаровой рассматривалась журналистская деятельность писателя, анализировалась его проза и драматургия, особое внимание уделялось изображению Востока в художественном мире писателя [Калантарова 1982]. М. Калантарова составила подробную библиографию  произведений Буданцева  и статей о нем.
А. Бирюков впервые опубликовал статью о документах из дела заключенного Буданцева (личное дело № 224955) в магаданской газете [Бирюков1995. С. 10], В.В. Перхин [Перхин 2005. Т. 1.   С. 293] опубликовал статью о творческой биографии писателя в словаре русской литературы XX века.
В 2016 году исполняется 120 лет со дня рождения С.Ф. Буданцева. В Автобиографии 1932 года Сергей Федорович Буданцев писал: «Я родился 28 ноября 1896 года ст.ст. в многодетной семье (я был одиннадцатым сыном) управляющего имением «Глебково», Зарайского уезда, Рязанской губернии. Детство провел в этом небольшом поместье …
Учился я в Рязани, в частной гимназии  Зелятрова, которую и окончил в 1915 году» [Буданцев 1988. С. 12].
Сергей Буданцев рано проявил склонность к литературной работе. Первые публикации его стихов и заметок появились в провинциальных газетах «Рязанская жизнь», «Козловское слово», «Моршанский телеграф» в 1912 году.
В 1915 году Буданцев поступил на историко-филологический факультет  Московского университета. В Москве Сергей Буданцев включился в литературную жизнь столицы, познакомился со многими молодыми поэтами авангарда: Велимиром Хлебниковым, Николаем Асеевым, Константином Большаковым, Верой Ильиной, Сергеем Спасским, Надеждой Павлович [Буданцев 1988. С. 12]. Здесь определились его литературные вкусы, началось увлечение поэзией Маяковского: «Облако в штанах» обратило меня из эпигона символистов, каким я покинул Рязань, в яростного пропагандиста Маяковского» [Буданцев 1988. С. 12].
Начинающий литератор сотрудничал в любительском журнале «Млечный путь», где печатались рассказы Б. Пильняка, который оказал влияние на прозу Буданцева и его судьбу.
Во время Первой мировой войны Буданцев, освобожденный от мобилизации из-за слабого зрения, «…отправился в Персию, где и пробыл сотрудником хозяйственной части 25-го восточного персидского отряда земского союза до середины июля 1918 года» [Буданцев 1988. С. 13].
Вернувшись летом 1918 г. в Баку, Буданцев печатался в «Известиях Бакинского совета». Во время бакинского мятежа против Советской власти бежал в Астрахань, чудом остался жив.
С сентября 1918 года по февраль 1919 года Буданцев работал в Астрахани  редактором газеты «Красный во­ин», где в течение пяти месяцев был штатным сотрудником Велимир Хлебников и опубликовал стихотворение «Воля всем» («О свободе») , рассказ-воспоминание «Октябрь на Неве», статьи «Союз изобретателей», «Либедия будущего».
В Астрахани три поэта Хлебников, Буданцев и Рюрик Ивнев 16 октября газете «Красный воин» напечатали объявление о намерении созвать Учредительный сбор поэтов города Астрахани и основать кузницу слова [Парнис 1980].
В начале 1919 года Буданцев вернулся в Москву. Он женился на поэтессе Вере Ильиной и окончательно обосновался в столице. Буданцев работал в Литературном отделе Наркомпроса, который возглавлял В. Брюсов, здесь издавался журнал «Художественное слова», где Буданцев печатал свои  стихотворения.
В ЛИТО Буданцев  познакомился с Маяковским, Есениным, Пастернаком, Цветаевой и Большаковым, вместе с ними  выступал на литературных вечерах в Политехническом музее и Консерватории.
С  1919 г. у С.Ф. Буданцева  «…завязалась близкая дружба» с Б.Л. Пастернаком [Пастернак 2004 Т.5. С.711]. В 1922 г. Пастернак посвятил  Буданцеву стихотворение «Так начинают. Года в два…» [Пастернак 2003.Т.1. С. 491].

 Роман «Мятеж»
В 1919 году Буданцев  начал работать над своим первым романом «Мя­теж», который закончил в 1922 году. Напечатать роман «Мя­теж» помог Борис  Пильняк, который был в то время редактором альманаха «Круг». В середине декабря 1922 года Пильняк писал руководству «Круга»:
«Воронский – Асеев – родненькие!
Шлю пачку рукописей. На листке написал – как и что. Просмотрите рукопись Буданцева – очень хорошая вещь для второго альманаха <…>
Александр Константинович!
Вы посмотрите поскорей «Мятеж» Буданцева, – чтоб к моему приезду можно было б составить второй альманах – и в набор сдавать!» [Пильняк 2010.Т.1.С. .518].
Благодаря настойчивости Пильняка роман  Буданцева «Мятеж» был напечатан во втором альманахе «Круг» [Буданцев.1922]. Роман переиздавался несколько раз и был очень популярен.
В романе «Мятеж» изображалось восстание эсеров против советской власти.
Левые эсеры в июне 1917 года отделились от эсеровской партии и создали свою организацию. Они отвергали сотрудничество с Временным правительством и участвовали в организации Октябрьского переворота вместе с большевиками.
Вскоре после большевистского переворота 7 декабря 1917 года Совет Народных Комиссаров принял решение о создании ЧК (Чрезвычайной комиссии по борьбе с контреволюцией и саботажем). После того, как Леонид Каннегисер 30 августа 1918 года убил председателя петроградской ЧК Урицкого, были расстреляны 500 заложников. После покушения на Ленина Фанни Каплан 5 сентября 1918 года был официально объявлен «красный террор».
Левые эсеры одними из первых подверглись преследованиям со стороны ЧК.
«Композиционным центром двух частей романа Буданцев сделал два мятежа, стихию их разворота» – писал исследователь романа В. Гура [Гура 1973. С.226]. Два мятежа – это «стихийно возникший и стихийно погасший мятеж белых офицеров, сменившийся мятежом левых эсеров» [Гура 1973. С.226].  «Силы, противостоящие мятежам, отстаивающие завоевания революции, оказываются в стороне. И только эпилог, где сообщается о революционном суде над мятежниками, вселяет уверенность, что «такие лоцманы, как красный матрос тов. Болотов, сумеют вывести государственный корабль Трудовой республики к желанным берегам мировой революции» [Гура 1973. С.226].
По мнению исследователя, «коренную слабость «Мятежа» Буданцева определил Фурманов, сделав на этой книге пометку: «Нет большевиков-типов» [Гура 1973. С.226]. Действительно, особенность изображения большевиков выделяет роман Буданцева. Автор не идеализирует матроса Болотова и, говоря о большевиках, он либо предельно лаконичен и беспристрастен, либо предлагает вырезку из газеты.
Для критика Г. Горбачева фигура  Калабухова становится подтверждением несостоятельности уже уничтоженной большевиками партии российских бунтарски-настроенных интелли­гентов, партии революционного народничества. Критик разоблачает левых эсэров за их мелко-буржуазную сущность. Становится понятна причина ликвидации этой партии – связь с крестьянством и опасность крестьянской революции против власти большевиков.
Характеристика армии, которую возглавляет командарм Калабухов, носит политическую окраску: ее порочат за партизанщину, разре­шение грабить, за ненависть ко всякой дисциплине: «В армии Калабухова нет никакого порядка, никаких организационных проводников влияния командования на массу» [Горбачев 1924. С. 267].
Собственно речь идет об отсутствии тех рычагов подавления народа, которыми вскоре овладели большевики, что привело к массовым крестьянским восстаниям.
Герой романа замечает, что жизнь изменилась «страшно и кощунственно»: «Вместо рачительных хозяев, акционеров, членов правления,  директоров, управляющих, в застарелом запахе старых рогож  мучат  полы  пристаней  в клеш разряженные гологрудые матросы, матершиной загоняющие в Бога,  венчиком на лбу носящие возмутительные слова БОЛЬШЕВИК, АЛМАЗ (там расстреливали офицеров), ЭКИПАЖ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА» [Буданцев 1928. Т.1. С.19 ].
В истолковании мотивов поведения героя романа критик уловил связь содержания «Мятежа» с традициями Достоевского (Буданцев признает влияние классика эпиграфом к роману): «Калабуховы сделали из этого вывод, что все дозволено смердяковским инстинктам и порывам, не  умея изобрести ничего более остроумного, как пугать докторов артиллерийским разгромом больницы, расстреливать пред фронтом лояльных   военспецов,   выпускать «в степь» комиссаров и, наконец, устроив кутеж с проститутками, стреляться под забором провинциального города» [Горбачев 1924. С. 268].
Горбачев оценил роман за изображение большевиков как силы, которая «легко, спокойно и сурово ликвидировала «сверх­человеческие» потуги Калабухова и Северова. Критику важно, что «исход конфликта решается в пользу большевиков» [Горбачев 1924. С. 269].
Роман «Мятеж» создан под влиянием поэтики романа Пильняка «Голый год». После публикации «Голого года» критика заметила существование «школы Пильняка»: «А между тем у Пильняка уже школа. Рядом с большим оползнем оползают маленькие. Смягчить разрывы между кусками, сгладить фразу, сомкнуть глыбы простым и несложным действием — и может получиться рассказ. Таковы рассказы Малышкина «Падение Даира» и «Вокзалы» … И любопытно, что уже выработалась какая-то общая пильняковская фраза, которая мелькает то тут, то там, то у Малышкина, то у Буданцева, то у других. Это какая-то фраза о буферах, о секторе, буграх, брезентах и элеваторах» [Тынянов 1977. С. 150] – писал Ю. Тынянов.
Речь шла о реальных исторических событиях,  но автор создал художественное произведение. Роман был построен из отдельных фрагментов по принципу монтажа. В «Мятеже» писатель стремился передать динамизм эпохи, используя порывистые фразы. Поэтика романа указывала на то, что автор усвоил творческий опыт Пильняка.
Роман начинался с исповеди главного героя «революционера и социалиста», командарма Красной армии Калабухова. Он высказывал недовольство происходящими событиями: «Человека не видно. Мы захлебнулись “коллективами”, “массами”».
Его тревожило насилие человека над временем и пространством: «”человек” рвет кругом себя пространства и,  главное,  совершенно  измочалил тонкую ткань времени». Калабухов страдал из-за того, что уничтожен привычный уклад жизни: «В нашем современном быту меня лишили обоняния рвущиеся кругом события, рвущие  окончательно  мой,  наш быт».
В центре повествования образ   «чудовища-паровоза», пожирающего пространство: «Качало внутренности писавшего: салон, вагон был прицеплен  к  хвосту. За окнами, с нитяными сединами бившего дождя, клубилась темь, клубилась, липла, и, прилипая, высасывала внутренности: свет отражался в вогнутых и плоских стеклах и погибал в темноте. Когда писавший подошел к  пружинившей задней стене, где почти било от движения, – он  увидел  разбросанные по насыпи звезды: желтые, зеленые, красные. Под полом заляскали какие-то цепи, замотало сильнее и вдруг пошатнуло вперед за движеньем поезда так, что пришлось переступить; сбивало с ног: экстренный поезд тормозил, подходя к станции».
Калабухов мчится в вагоне поезда, где чувствует себя независимым, оторванным от своего времени, от каждодневной суеты, но парадоксальность его мироощущения в том, что он осознает: «мчась и спеша…, мы отстаем от чего-то (от “культуры” что ли?)».
Спутник и соратник Северов Калабухова наркоман Северов, находившийся на грани безумия.
Когда поезд прибыл в Воронеж, у прибывших проверяли документы. Герой столнулся с непредсказуемой толпой солдат: «На перроне, густо облитом растекающимся плавленным пламенем белых пузырей, метелили серые шинели; в этом смятеньи шинелей, сумок,  штыков  и пара носилось беспрерывное эхо шума, бившегося во все стены и не  нашедшего выхода».
Калабухов обращается к солдатам:   «Товарищи! Я командующий первой особой революционной армией».
Он горд собой, замечая, что имя его знакомо солдатам. Но речь Калабухова не встретила сочувствия:
«Я – левый социалист-революционер. Наша партия…  –  заговорил  он, слушая сам, как его слова глотало уже неслышное влажное эхо».
Калабухов открыто говорил о своем неприятии политики большевиков: «похабного Брестского мира…». Калабухов убежден: «Большевики не имели права  сдавать  на  милость  победителя  судьбы крестьянства и рабочих…». «Мы должны защищать революционное отечество от наседающих, обнаглевших…», – тщетно призывал он солдат. Слова: « хваленая большевистская передышка, которая отдает все завоевания трудящихся под сапог германского…», – вызвала   в толпе «глухое рычанье».
В марте 1918 года левые эсеры отказались от сотрудничества с большевиками, вышли из правительственного блока с большевиками из-за несогласия с Брест-Литовским мирным договором.
3 марта 1918 года в Брест-Литовске был подписан мирный договор с Германией. Для России Первая мировая война закончилась. Но сразу началась жестокая гражданская война между «белыми» и Красной армией, созданной и возглавляемой Троцким. В результате гражданской войны в городах стране усилились голод и холод.
Роман Буданцева оказал влияние на идеологическую репутацию издательства «Круг» в Главлите. В бюллетене Главлита о романе было сказано, что «Мятеж» идеологически хорошая вещь: «Эпоха – 18-й год. Белогвардейский мятеж – хорошо изображена психология офицерства. Но лучше всего (в этом центр тяжести) вылеплена психология левоэсерствующих интеллигентов – вождей партизанщины, их индивидуализм, копанье в собственных ду­шах под грохот пушек, упадочность и бессилие …» [Цензура 2004. С. 51].
Э. Миндлин писал в своих воспоминаниях: «Первый роман его «Мятеж» … создал Буданцеву доброе имя в советской литературе» [Миндлин 1994. С.39].
Благодаря успеху романа Буданцев пригласили сотрудничать в издательство «Круг», которым руководил Воронский. Вскоре он вошел в правление Всероссийского Союза писателей.

Роман «Саранча»
Роман «Саранча» (1925-1927) является вершиной творчества С. Буданцева. Он был впервые опубликован в 1927 году в журнале «Красная новь» (№9–12).
В романе изображаются события 1922 г., когда южные районы Азербайджана были опустошены саранчой. Однако, о
саранче писал не только Буданцев: в 1930г. была опубликована повесть «Саранча» Л. Леонова, но в связи с тем, то
роман Буданцева увидел свет раньше, ему пришлось назвать повесть «Саранчуки».Основной сюжетной линией обоих произведений является  тема борьбы с вредителем. Леонов описывает бой, на который приходится идти людям, чтобы отстоять свой урожай, Буданцева больше занимает метафорическая саранча – вредители на производстве.
В романе разворачивалась тема возвращения из эмиграции на родину инженера Михаила Крейслера с женой и маленькой дочерью.
Появление образа эмигранта, вернувшегося в СССР из-за границы, в СССР  с надеждой жить и честно работать в романе С. Буданцева не случайно. Оно вписывает произведение в литературный контекст эпохи, в котором проблема эмиграции приобретала все большую политическую остроту. Герой его романа  М. Крейслер – специалист-энтомолог, «человек, тщательно скрывающий свое прошлое и по указаниям, которые он не мог опровергнуть, – белый офицер», в двадцать первом году он возвращается в Россию из Персии и отправляется в Азербайджан на хлопкоочистительный завод уполномоченным по борьбе с саранчой. Он отважно бросается на борьбу с трудностями, хочет самозабвенно участвовать в строительстве новой жизни, но понимает: «Я еще посторонний в этой стране, а знаешь, иностранцу часто приходиться смиряться. У меня именно такое ощущение… Мне указали множество обязанностей и ни одного права» [Буданцев 1988.С.4].
Лефовский критик П. Незнамов оценил роман с позиций его соответствия «литературе факта»: «В «Саранче» дается тема распоясавшихся хищников (первые дни нэпа и «первые наворованные сотни»), тема пира во время чумы. Причем тема «чумы» – перипетии борьбы с саранчой – взята на материале почти фактического порядка…» [Незнамов 1928.С.47-48].
Сюжетная линия, связанная с попытками восстановить хлопкоочистительный завод и победить саранчу, вписывала роман в контекст произведений на производственную тему.
В ситуации устройства нового мира в условиях косности старого оказывается герой романа  «Саранча». М. Крейслер – специалист-энтомолог, «человек, тщательно скрывающий свое прошлое и по указаниям, которые он не мог опровергнуть, – белый офицер» [Буданцев 1988.С.202]. Очевидно его «возвращение» – это автобиографическая деталь: сам С. Буданцев служил сотрудником хозяйственной части в Персии и вернулся в Баку в 1918 г.
Масштабы происходящего и у автора романа, и у его героя в картине его возвращения на родину ассоциируются с мощными природными стихиями:  «огромный город угадывался по россыпи электрических огней, фонари пристаней ровной гирляндой наметили очертания порта и были зажжены, казалось, с безудержной щедростью и тщеславием. Сзади рушился ветер. Грохот замыкал черную бездну моря и неба. Там словно заново начинали мироздание» [Буданцев 1988.С.4].
Космизм миропонимания, определивший  характер восприятия революции как совершающейся мировой  мистерии, результатом которой будет  победа над смертью.
Рассказ “Японская дуэль” является одним из шедевров жанра рассказа в прозе Буданцева. Рассказ обращает на себя особое внимание потому, что с максимальной ясностью и откровенностью выражает отношение и писателя и его героя к послереволюционной действительности.
Главный герой рассказа библиограф библиотеки провинциального города Григорий Нилыч увлечен составлением библиографии переводов на русский язык произведений западноевропейских поэтов. Григорий Нилыч собрал уникальную коллекцию старых журналов и книг. Ценность этих изданий никому не понятна кроме него. Эта коллекция, состоящая из около ста двадцати тысяч старых книг, была материалом для его работы, которую он планировал продолжать до конца своих дней. Руководство уничтожило эту коллекцию, жизнь героя рассказа потеряла смысл, он сжег свою картотеку. Этот рассказ позволяет понять, почему художественный мир Буданцева, несмотря на усилия писателя принять новую советскую реальность и показать преимущества социалистического образа жизни, был воспринят прижизненной критикой как враждебный.
С 18 по 23 августа  1933г.  Буданцев вместе с группой писателей ездил в командировку на Беломорско-Балтийский канал,  в результате этой поездки он написал очерк «Инженер Вяземский». Очерк вошел в известную коллективную книгу: «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства 1931 – 1934 гг» [Буданцев 1998. С. 320–324]. Буданцев включил очерк «Инженер Вяземский» в свой сборник «Любовь к жизни» [Буданцев1935. С.113–143], тем самым закрепив его за собой.

Роман «Писательница»

Книга  Буданцева «Любовь к жизни» открывалась рассказом «Эпоха». Из рассказа «Эпоха» вырос роман «Писательница». Работа над произведением длилась несколько лет. роман датирован : январь 1933 г.– август 1935 г.–октябрь 1936 г.
Первый вариант рассказа имел название «Учение о вечной молодости» (1932). Первое название  романа «Учение о вечной молодости» напоминает «Повесть о разуме» Зощенко, С. Буданцев назвал роман «Писательница», а Зощенко – свою повесть «Перед восходом солнца».
Образы главных героев произведения писательницы и директора завода Павлушина присутствовали уже в первом варианте рассказа. Работа над произведением длилась несколько лет. роман датирован : январь 1933 г.– август 1935 г.–октябрь 1936 г.
В романе «Писательница» Буданцев исследовал возможности «перестройки» интеллигента в социалистических условиях  и  соотносил труд писателя с жизнью рабочих и тех, кто оказался за гранью нищеты, на дне нового общества. В реальности строящегося социализма героиня постоянно сталкивается с разрухой, голодом, грязью, нищетой.
Высказывание Пастернака на обсуждении доклада Буданцева  «Бегство от долга»: «… начинаешь жить страшно индивидуально, … и как раз в это время приходит тема о будущем человеке…», – становится ключевой формулой творческого поведения старой писательницы. Она наблюдает жизнь заводского коллектива, но знакомство с директором завода, бывшим рабочим и участником гражданской войны Павлушиным, со сложной жизнью его семьи, психологическими проблемами его отношений с детьми приводит писательницу к творческому подъему, дает толчок к началу работы над произведением, на тему, внутренне ей близкую.
Героиня романа, увлеченный творческий человек, совершенно непонятый и лишний в мире новых людей, строителей социализма, в финале романа понимает, что набралась молодости и творческой энергии около своих будущих героев. Однако писать она может о прошлом, о том погибшем мире, где ее жизнь была чистой, беззаботной, благополучной.

Список литературы

Бирюков А. М. Даже если очень ждать. Памяти Сергея Буданцева// Бирюков Александр. Жизнь на краю судьбы: Писатели на Колыме: Биографические очерки. Новосибирск.
Свиньин и сыновья. 2006.С.631-651.
Бирюков А. М. Даже если очень ждать (по материалам следственного де­ла) // Вечерний Магадан. 1995. 17 февр. С. 10.
Буданцев С. Мятеж. М.: Альманах артели писателей “Круг”. Кн.2. 1922.
Буданцев С. Командарм // Буданцев С. Собрание сочинений. Т.1. М., Л., Госиздат, 1928.
Буданцев Сергей. Любовь к жизни. М. Гослитиздат. 1935. С.113–143.
Буданцев С. Автобиография // Буданцев С.Ф. Писательница. М. Современник. 1988. С. 12.
Буданцев C. Ф. Писательница. М.: Советский писатель. 1959.
Буданцев C. Ф. Писательница: Романы, рассказы. М.: Современник.  1988.
Буданцев C. Ф. Мятеж. М.: Правда, 1990.
Буданцев C. Ф. Саранча М.: Пресса, 1992.
Буданцев C. Ф. Проектировщик на производстве // Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства 1931 – 1934 гг. Под редакцией М. Горького, Л. Авербаха, С. Фирина. ОГИЗ. Госуд. Изд-во «История фабрик и заводов». 1934.   Факсимильное издание. 1998. С.320-324.
Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП(б) – ВКП(б), ВЧК – ОГПУ – НКВД о культурной политике. 1917-1953.М.: Международный фонд «Демократия», 1999.
Горбачев Г. Художественная проза революции [Аросев, Малышкин, Сейфуллина, Буданцев, Либединский, Семенов] // Звезда. 1924. №1.
Гура В. Роман и революция. М.: Советский писатель. 1973.
Калантарова М. Из литературной жизни 1920-1930-х гг.: [по архив. материалам С.Ф.Буданцева] // Русская  литература . 1978. №3.
Калантарова Малагат Мамед Кызы. Творчество Сергея Федоровича  Буданцева и Восток. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Баку. 1982.
Миндлин Эм. Андрей Платонов // Андрей Платонов. Воспоминания современников. Материалы к биографии. М.: Современный писатель. 1994.С. 39.
Незнамов П. «Саранча» – роман С. Буданцева// Новый Леф.1928. №1. С. 47-48.
Парнис А.Е. Хлебников – сотрудник «Красного воина»//Литературное обозрение. 1980. №2.
Пильняк Б.А. Письма. Т. 1: 1906–1922. М. ИМЛИ РАН. 2010. С.518.
Пастернак Е.Б. и Пастернак Е.В. Комментарии. // Борис Пастернак. Полное собр. Соч. В 11 тт. Т. 1. М. Слово. 2003. С. 491.
Пастернак Б.Л. На обсуждении доклада С.Ф.Буданцева «Бегство от долга»// Пастернак Б.Л. Полное собр.соч. в 11 тт. Т.3. Проза.М. Слово/Slovo.2004. С.418.
Цензура в Советском Союзе. 1917-1991. Документы. Сост. Блюм А.В. «Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН)» , 2004. С. 51.
Перхин В.В. Буданцев Сергей Федорович //Русская литература XX века: прозаики, поэты, драматурги. Ред. Н.Н. Скатов. Olma Media Group, 2005. Т. 1.   С. 293.
Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино.  М., 1977.

Малыгина Н.М.