Информационный портал «Питер One»

«Роман на троих»

Все персонажи, упомянутые в произведении, являются реальными людьми, когда-либо встреченными автором. Большинство диалогов записаны с их слов с минимальной художественной правкой. Изменены лишь имена…

 

Глава 1. Знакомство

Это было ничем не примечательное заведение в Петербурге. В народе такие ласково именуют «разливухами» и «пивнушками» и менее ласково, но более точно, —«капельницами». Здесь и в самом деле страждущие могли получить облегчение в виде капель горячительных напитков — водки, коньяка, вина, всевозможных наливок и настоек. И надо отдать должное — спиртное подавали очень даже приличного качества. Редкий ресторан культурной столицы мог похвастаться таким чистым и неразведенным продуктом. Водка выдерживала сорок градусов, коньяк не был просто спиртом, подкрашенным карамельным сиропом, вина не оставляли на стенках стакана и желудка, языке и скатерти следов пищевых красителей.

С закусками дело обстояло проще. Ассортимент ограничивался несколькими видами бутербродов, которые из холодных при помощи сыра, майонеза и микроволновки волшебным образом превращались в горячие. Резаные соленые и маринованные огурчики, дольки лимона и кольца лука представляли вегетарианскую часть меню. Ну и, конечно же, прочно завоевавшие вкусовые рецепторы и сердца не только детей, но и взрослых всевозможные снеки — чипсы, орешки и сухарики. Аккуратные полоски и бруски сушеной рыбы и кальмаров довершали гастрономическое «изобилие».

Заведение находилось во втором по значимости после центра сердце Петербурга — на Петроградской стороне. Еще во времена Советского Союза народ уверенно протоптал сюда незарастающую тропу. И это были далеко не только местные алкоголики, жаждущие недорогого и быстрого опохмела. Отнюдь. Сюда захаживали целыми компаниями рабочие с близлежащих заводов, студенты и служащие. Ходили слухи, что в разгар Перестройки и сухого закона здесь даже подпольно праздновали юбилеи и играли свадьбы. Достоверных фактов об этом нет, но то, что отдохнуть душой и телом в пивнушку приезжали люди из других районов города — вещь неоспоримая.

Однако нахлынувшая рыночная экономика, с бурным развитием малого бизнеса и как грибами после дождя появляющимися ресторанами, кафе и опять же «капельницами», неумолимо внесла свои коррективы. Заведение стали посещать гораздо реже. Не последнюю роль сыграла и новая жилищная политика по расселению коммунальных квартир и домов, в которые после ремонта и реставрации въезжала богатая и очень богатая публика, обходившая «разливуху» далекой стороной. А старожилы Петроградской стороны, как беженцы, разбредались по окраинам Петербурга, заселяя блочные многоэтажные коробки. И по вечерам тешили себя мыслями: «Маленькая, но своя. Далеко от центра, зато отдельная…» Стоит ли говорить, что о посещении столь любимого когда-то кабака они уже и не помышляли.

Именно в это время у заведения появились новые владельцы. Куда подевался прежний хозяин, никто достоверно не знал. Одни говорили, что после выгодной сделки он купил дом в Испании и теперь нежится на берегу ласкового теплого моря. Другие были менее оптимистичны и предполагали, что на него «наехали» бандиты, заставили переписать на них собственность, а позже перепродали кафе третьим лицам.

Как бы там ни было, но теперь распорядителями уютного зала площадью 105 квадратных метров в доме, признанном памятником архитектуры, находящимся под охраной государства и от того стремительно ветшающим и вопиющем о ремонте, стали двое никому до этого неизвестных мужчин.

Примерно одинакового возраста, 45-50 лет. Роста выше среднего. Стройные и подтянутые. Без пивных животиков и отечности в конечностях и на лице. Светло-каштановые волосы одного и черные другого не имели ни малейшего намека на седину или начинающееся облысение.

Лица их не были ни бледными, ни излишне румяными и пышущими здоровьем. Обычные, с правильными чертами лица и подвижной мимикой. Таких увидишь в толпе —пройдешь мимо и через секунду забудешь. Зацепиться глазу было просто не за что. Пожалуй, присмотревшись, мужчин даже можно было посчитать за братьев или близких родственников, если бы не выражение их глаз. Спокойный, добрый и всегда чуть «сонный» взгляд одного разительно контрастировал с ярким, злым, огненным блеском глаз другого.

Одевались они тоже совершенно по-разному. Если обладатель светлой шевелюры предпочитал носить белые рубашки свободного кроя, на размер больше положенного его фигуре, голубые джинсы или легкие хлопковые штаны и кожаные полуботинки-мокасины, то брюнет никогда не изменял черным классическим однобортным и двубортным костюмам, тёмно-красным и тёмно-синим сорочкам и начищенным до блеска чёрным лакированным туфлям с изящной позолоченной декоративной пряжкой сбоку.

     Друг друга они называли ласково «Бо» и «Ди», что, конечно же, было странным для «русскоязычного» уха. Но они и не скрывали своих настоящих имен, представляясь наиболее любопытным посетителям как «Бог» и «Дьявол», чем вызывали вначале громкий смех и улыбки до ушей. А после защитную браваду, скрывающую смущение, и возгласы: «Ну что же, давайте выпьем за наших небожителей!» И пили, и закусывали, и снова пили, нажираясь до поросячьего визга. Да так иногда хорошо сиживали, что на следующий день не могли вспомнить не только имен своих благодетелей, но даже и адреса пивнушки, где принимали чарку из рук высших сил.

И утром, сидя в одних трусах на кухне у себя дома, отпиваясь пивом, или горячим куриным бульоном, или просто холодной минеральной водой, никак не могли взять в толк — зачем же они вчера так сильно напились?  Что за великий повод заставил их забыть о печени, поджелудочной железе и других внутренних органах и нырнуть без оглядки в объятия Бахуса, рискуя не только деньгами, но и здоровьем? Не иначе как магнитная буря…

 

Глава 2. Коллеги

— Знаешь, Ди, я все равно не могу понять, зачем мы перенесли наше заведение именно в Петербург, — протирая длинную широкую барную стойку супервпитывающей салфеткой, произнес Бо. — На Свете существуют куда более приятные и дружелюбные места. Рим, Стамбул, Каир, Нью-Йорк, Париж. Даже в Москве было не так мрачно и промозгло. И солнечный свет раньше радовал нас куда чаще. Мне вообще иногда кажется, что Санкт-Петербург расположен в аномальной зоне Земли, в которую небесное светило предпочитает не заглядывать, чтобы не портить себе настроение. И как это великого и ужасного Петра I посетила безумная мысль устроить в этом болоте величайший город Новой России? Не понимаю.

— Это я его «за ногу дернул», так в народе говорят. Можно подумать, что у меня и дел-то никаких нет, кроме как хватать сумасбродных царей за конечности. Люди никак не желают понять, что принимают свои решения самостоятельно. Безусловно, на их выбор влияет много факторов — статус в обществе, степень образованности, материальное положение, мнение родных и знакомых. Но то, что мы с тобой не шепчем на ухо каждому встречному, как себя вести и что при этом говорить — в этот факт не верит никто. 

— А так легче: «Я только исполнял Божью волю», «Меня черт попутал», «Я действовал от имени Господа», — сколько тысяч лет подряд мы с тобой слышим эти возгласы, Ди. И никакой технический прогресс или новые лекарства не меняют заскорузлой риторики. 

— Что-то ты сегодня какой-то вялый и невеселый, — если бы я не знал, кто передо мной стоит, решил бы, что ты заболел, — пошутил Ди, наливая себе из большой бутылки в прямоугольный толстостенный стакан односолодовый виски.   

— Да уж, будь моя воля, взял бы отпуск по болезни лет на 300. Повалялся бы на облаках во вселенской безмятежности. Вот только миллиарды страждущих с их проблемами не на кого оставить.

— Так в чем же дело? — встрепенулся Ди. — Давай я устрою небольшой Армагеддон, помножим на ноль всех живых тварей — и лети себе спокойно отдыхай. А когда поднаберешься сил — сотворишь новый мир. Судя по написанному, прошлый раз тебе на это хватило шести дней.

— Тебе лишь бы уничтожать, — устало выдохнул Бо, отжимая тряпку в раковину и закрывая кран. — Никогда не понимал такой искренней нелюбви ко всему живому. Можно подумать, что все эти люди мешают тебе существовать и являются личными врагами дьявола.

— Как знать… как знать… — цедя виски, уклончиво ответил Ди. — Меня же они не гнушаются видеть воплощением вселенского зла и корнем всех проблем. 

— Им можно, они смертны. Когда твой путь ограничен временными рамками, тогда любой камушек, попавший в сандалии, любая пылинка, залетевшая с дуновением ветерка в глаз, любая преграда, заставляющая тратить на её преодоление драгоценное время, расценивается людьми как зло, вызывая в душе негодование и даже ярость.

— То есть ты хочешь уподобить меня камню или пылинке? — наигранно обиделся Ди и надул губы.

— Для них ты — проблема, которая мешает идти по дороге жизни легко и беззаботно, наслаждаясь красотой мира, — улыбнулся в ответ Бо.

— Я еще даже не начинал мешать, а на меня уже навешали кучу ярлыков. Нет, Бо, воля твоя, но я бы устроил им прочистку мозгов. Наслал бы какую-нибудь вирусную неизлечимую болячку, передающуюся воздушно-капельным путем. Или поднял уровень океанов и морей метров на пятнадцать и продержал бы его пару недель. Вот тогда бы до этих муд…ков доперло, что такое настоящий «камушек в сандалиях». Совсем зажрались двуногие…

— Успокойся, — подлил ему еще виски Бо. — Гибель планеты не входит в наши планы. Это банально и неинтересно. А вот добиться того, чтобы всё и вся существовали на Земле в полной гармонии, — вот это задачка, достойная богов. Мы сами с тобой еще как дети. Создали то, в чем не можем до конца разобраться многие тысячи лет. То в одном сбой, то в другом. Поэтому в ближайшую вечность предлагаю просто наблюдать, вмешиваясь только в самых крайних случаях.

— Как скажешь, — устало согласился Ди. — Мне незачем торопиться, все равно времени девать некуда. Не продашь и не пропьешь, — и они оба негромко засмеялись удачной шутке.

— Ладно, хватит разговоров, пора открываться, — для вида сверившись с часами на стене, произнес Бо. — И, пожалуйста, очень тебя прошу, дорогой Ди: не надо запугивать посетителей прямо с порога. Страх — это то, во что люди верят активнее всего.  

— Ну они же считают, что созданы по образу и подобию Божьему. Вот пусть и учатся общаться с себе равными, по их мнению. Нет же подобных амбиций у котиков и песиков. Поэтому и живут себе спокойно и нам никаких проблем не доставляют, — усмехнулся в ответ Ди.

 

Глава 3. Меценат

— Здравствуйте, я могу позавтракать? Ваша кухня уже начала готовить? — низким, чуть сиплым голосом, тоном, не терпящим возражений, приветствовал хозяев первый посетитель, одетый в дорогой костюм, модный плащ и туфли из кожи рептилии. Седой пухлый мужчина лет 60-ти бодро прошел через весь зал мимо рядов столиков и, чуть подпрыгнув, плюхнулся мягким теплым задом на барный стул. Короткие ножки повисли в воздухе и стали забавно болтаться. 

— Простите, но у нас питейное заведение, — почтительно склонил голову Бо. — Можем предложить Вам несложные закуски, снеки и лучшую, пожалуй, выпивку в городе.

Толстяк брезгливо поморщился. Видимо, ответ пришелся ему не по душе. Однако дождь на улице и тот факт, что в случае смены кафе придется оторвать задницу от довольно-таки удобного стула и тащиться неизвестно куда, перевесили чашу весов.

— Рашен сервис… — устало выдохнул он и добавил, — ладно, черт с вами, несите что есть. Только дайте вешалку — хочу хоть немного просушить одежду. 

В то же мгновение Ди оказался рядом, услужливо протягивая изящные плечики с резьбой, сделанные из черного дерева.

— Хм… Надо же, — удивился посетитель, успев краем глаз заметить причудливый орнамент, прежде чем его скрыла одежда. Но уже через мгновение забыл о нём, углубившись в изучение винной карты.

— У вас прекрасный выбор вин. Что, и Бароло, и Амароне есть? Не может быть, наверняка подделки. Chateau Haut-Brion (Rouge)! Не верю своим глазам, — сам с собой разговаривал толстяк. — Кто бы мог подумать, что в таком захолустье найдутся столь благородные напитки.   

— Вы, наверное, большой ценитель элитного алкоголя? — поинтересовался Бо и поставил на барную стойку бокал с порцией только что налитого коньяка.

— Это за счет заведения, — поспешил он ответить он на немой вопрос, возникший в глазах мужчины. — Пока Вы не определились с заказом. Пейте, не бойтесь, это хороший коньяк, настоящий…

Толстяк недоверчиво взял бокал, слегка поболтал против часовой стрелки, потом поднес к носу, сделал глубокий вдох. Потом еще раз поболтал и осушил залпом. 

— Ну как? — глядя ему прямо в глаза, спросил Бо.

— Божественно! — выдохнул мужчина. — Как раз то, чего мне так не хватало в это мерзкое утро в этот ужасный день. 

После выпитой рюмки он как-то сразу обмяк и расслабился. Немного распустил галстук на шее и расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке.

— Что это за коньяк? Какой марки?

— А Вам что, обязательно идентифицировать то, от чего вы получаете удовольствие? — ехидно заметил Ди. — Простого момента счастья уже недостаточно?

— Наверное, вы правы, — смутился посетитель. Потом, немного помолчав, словно собираясь с мыслями, добавил:

 — Вы спрашивали про элитный алкоголь? — припомнил он недавний вопрос Бо. — Да пропади он пропадом. Я люблю пиво, хорошее домашнее пиво. А когда хочется погорячее — балуюсь водочкой или самогоном. А всю эту ересь, — и он нервным движением пальцев отодвинул от себя винную карту, — я вынужден терпеть исключительно ради знакомых. Они богаты и весьма чопорны. Хотя иногда мне кажется, что галиматья с элитными винами, урожаями, сырами с плесенью им самим порядком наскучила.

— То есть Вы, обретя богатство и положение, утратили при этом свободу выбора и полноту желаний?

— Да поймите же, я успешный предприниматель, держу очень даже приличное мясо-колбасное производство с филиалами в пяти городах России. Бизнес растет и развивается. Естественно, для продвижения приходится общаться и налаживать связи с людьми из высшего общества. Недавно, например, хорошенько посидели в загородном доме одного депутата Госдумы. Банька, икорка, девочки, мальчики — угощения на любой вкус, ну вы меня понимаете!

― О да, ― закивал головой подсевший рядом Ди. ― Я Вас прекрасно понимаю, поверьте. Пороки ― это по моей части.

― Ну почему же сразу пороки? ― осушив вторую рюмку коньяка, возразил посетитель, который уже напрочь забыл и о винной карте, и о меню. ― Просто культурно посидели, обсудили текущие дела и планы на будущее. Совместили приятное с полезным, так сказать. 

― Тогда чем Вы так недовольны, если даже нудные деловые переговоры проводите в столь приятной обстановке? ― не поверил Бо.

― Обстановка приятная, спору нет. И беседы о бизнесе — штука терпимая. Но когда заходят базары, извините, разговоры про частную жизнь — туши свет. О том, кто какие купил очередные золотые часы, новую модель мерседеса или быстроходный катер. У кого залетела любовница или подтянула сиськи жена — уже нет никаких сил слушать. Простой рассказ об ужине в ресторане обязательно превращается в занудное перечисление марок, брендов, прайсов.

Любые оценки и суждения идут не из головы и сердца, а со страниц глянцевых журналов и телепередач. Просто излагать СОБСТВЕННУЮ точку зрения, без постоянных отсылок к признанным звездам, экспертам, дутым знаменитостям, без цитирования статей из раскрученных источников нынче не комильфо. Наши души скрыли буквы, цифры и видеоряд…

― Вы думаете, что это проблема только богатых людей? ― видя, что гость уже порядком хмелеет, Бо поставил перед ним тарелку с двумя большими горячими бутербродами. Под тонким слоем аппетитно пахнущего расплавленного сыра утонули толстый кружок вареной колбасы, ломтики помидора и огурца. Кусок мягкого белого хлеба мужественно сдерживал эту конструкцию, сам изрядно пропитавшись соками.

― Да нет, я, конечно, понимаю, что трудности есть у всех. Но чего никак не могу взять в толк, так это то, почему с увеличением денег на твоем банковском счету количество жизненного геморроя только растет? В детстве я считал, что вырасту, куплю мотоцикл, кожаную куртку, и тем буду безмерно счастлив. Ах да, еще очень хотелось собственную пневматическую винтовку, чтобы без конца не копить деньги на походы в тир.

В юности верилось, что приобретение отдельной от родителей квартиры и подержанной машины станут тем самым билетом в безоблачную жизнь и пучину взрослых удовольствий.

Но нынче у меня есть всё. Всё, о чем могут только мечтать большинство жителей России да и других стран тоже. Вот только с каждой новой покоренной мечтой радости все меньше и меньше. Нечего хотеть, нечего желать, не к чему стремиться. Получается, что и жить, в общем-то, незачем.

― Почему же «незачем»? ― даже подскочил на своем высоком стуле Ди. ― Живите ради того, чтобы получать удовольствие, «я меня подери»! Пейте, ешьте, спите с самыми красивыми женщинам. Попробуйте садомазохизм, прочие шалости. Море алкоголя, наркотики. Кайфуйте, дядя, просто кайфуйте!

Не нравится нытье ваших партнеров и друзей — так пошлите их куда подальше. Денег Вы уже накопили, как я понимаю, не на одну жизнь. Хватит детям и внукам. Найдите других, более интересных собеседников ― бедных артистов, художников, писателей, журналистов, политиков-неудачников. Эта публика готова ночи напролет забавлять вас своими смелыми фантазиями и видениями мира в тридцати двух различных измерениях.

А уж если посчастливится общаться с отставными военными или ветеранами спецслужб на пенсии, то вообще забудете, что такое скука. Лепите свою жизнь без оглядки на авторитеты. Сколько её Вам осталось то… ― и Ди, махнув рукой, другой взял горсть орешков и закинул их в рот.

Толстяк задумался, смачно откусывая и жуя горячий бутерброд.

― Может быть, вы и правы, ― ответил он после очередного осушенного коньячного бокала. ― Только вот какая штука: если у меня забрать из жизни бизнес, сминусовать все общения с коллегами, то получится, что и делать-то мне будет на этом Свете особенно нечего. Со школьными друзьями я давно не общаюсь. Институтских разбросало кого куда. Квартиры у меня новые с хорошим ремонтом. Загородные дома тоже построены на совесть, за ними следит обслуга. Охота, рыбалка — это не по моей части. Женщины — хорошо, но больше плотское, нежели для души, да и не молод я уже, чтобы ставить олимпийские секс-рекорды… Водочка в изрядных количествах, сами знаете, еще никого до добра не доводила. Наркотики никогда не пробовал и не собираюсь…

― Выходит, что Вы делаете в этой жизни то, что у Вас лучше всего получается, даже если лично Вам уже не приносит никакого морального удовлетворения? ― подытожил Бо.

― На первый взгляд, у Вас есть как минимум два варианта выхода из сложившейся ситуации. Первый уже озвучил мой коллега Ди. А второй — это заняться благотворительностью. Не той липовой, ради общественного мнения или ухода от налогов. А реальной, существенной. Возьмите, например, на «прокорм» детские дома, приюты для бездомных, онкологические центры в тех местах, где стоят ваши производства. Бесплатно обеспечьте их колбасой и сосисками хорошего качества, а не той отравой, которой забиты магазинные полки. Установите специальные пониженные цены для малоимущих. Уверяю, что Вы получите от этого ни с чем не сравнимое моральное удовлетворение. Вас полюбят и будут благодарить тысячи людей. 

― Но это такие затраты! ― охнул мужчина. ― Я понимаю, какие-то разовые акции: подарки к Новому году или на Рождество. Но постоянно и много — это существенно снизит мою прибыль, это большой риск.

― Верно, живите проще. Добро пожаловать в мою гавань! ― радостный Ди заключил толстяка в крепкие объятия. ― Не нужны Вам эти сопливые сироты и облысевшие раковые бедолаги. Не надо вмешиваться в ход эволюции. Сдохнут рано — значит, так и было задумано Вселенной.

― Но это действительно закон природы. Выживает сильнейший и более удачливый, ― толстяк даже обрадовался, что его скупости и черствости было найдено логическое объяснение. ― Кому-то не повезло — он заболел смертельной болезнью. Но это же не значит, что мы, здоровые, виноваты в этом и обязаны костьми лечь, лишь бы бедолага выздоровел. Я исправно плачу налоги, которые как раз и идут на социальные расходы государства. А то, что их где-то там наверху разворовывают и до больниц доходят крохи, так в этом моей вины тоже нет. Пусть полиция лучше работает…

― Общество богатых вам осточертело. С бедными и нуждающимися вы тоже предпочитаете близко не контактировать. Чего же Вы хотите, что ищете на этом свете? — не унимался Бо.

— А черт его знает! — сдался толстяк и допил остатки коньяка, после чего живо засобирался. Кряхтя, сполз со стула. Неуклюже вдел руки в поданный Ди плащ и полез во внутренний карман.

— Сколько я вам должен? — спросил он, расстегивая большой кожаный бумажник.

— С Вас полторы тысячи рублей. За коньяк и бутерброды.

— Совсем недорого. И обслужили отменно. Надо будет почаще сюда наведываться. Держите, сдачи не надо, — положил он на барную стойку две тысячных купюры.

Уже стоя на пороге и поворачивая дверную ручку, он вдруг обернулся и с внезапно нахлынувшим энтузиазмом громко выпалил: «Если честно, то я ничего не хочу менять в своей жизни. Я заслужил то, что имею. А помогать каждому встречному — это утопия. Если бы Богу нужно было, чтобы счастливы были абсолютно все, он бы это устроил и без моих бесплатных сосисок…»

***

— Я заглянул в будущее, — через несколько минут после ухода богатого толстяка негромко произнёс Ди. —  Через две недели нашего несостоявшегося мецената собьёт машина. Повреждения внутренних органов, несовместимые с жизнью. За рулем будет некто Игминов Сергей. Врач из детской больницы. Он просто заснул за рулем, потому что перед этим отдежурил дополнительную суточную смену. И все затем, чтобы заработать на дорогие продукты к юбилейному столу. Его жене в этом году исполняется тридцать лет. И она очень любит копчености… 

 

Глава 4. Революционер

— Козлы! Твари! Ну это же надо быть такими тупыми! — дверь бара чуть не слетела с петель, когда её сначала широко распахнули, а потом, захлопнув, вдавили в раму. Виновником «торжества» оказался молодой, лет тридцати двух человек в потрепанных джинсах и ярко-красном пуховике. Его лицо было под стать одежде то ли от возмущения, то ли от морозной погоды. На улице наступила зима. Он почти добежал до барной стойки и плюхнулся на вращающийся стул, тяжело дыша и явно нервничая.

— Вы запыхались, молодой человек. Позвольте угостить Вас свежайшим тёмным пивом. Только что утром мы приняли партию прекрасного стаута.

Уже во время этого предложения Ди открыл кран одной из пивных колон и наполнил бокал почти чёрным напитком. Подождал, пока немного опадёт первая пенная шапка, после чего долил пива под самые края. Положил перед клиентом картонный кругляш с нарисованным на нем чёртиком с копьём, прыгающим вокруг костра, и поставил на него бокал.

Краснолицый мигом схватил его и большим глотком осушил почти на треть. Потом еще глоток, еще. И вот уже пива осталось в бокале не больше, чем на два пальца.

— Уф… Спасибо большое. Действительно, мне очень хотелось пить, — вытирая губы салфеткой, поблагодарил мужчина.

— Вы что, занимаетесь бегом? Или просто спортивной ходьбой? — поинтересовался Бо, поливая в это время из маленькой серебряной лейки цветы в зале, украшающие интерьер. 

— «Бегом по кругу» — я бы так это назвал. Или хождением по мукам, рождающимся после общения с идиотами! — выпалил посетитель и допил остатки пива.

Ди мгновенно поставил перед ним новый бокал и улыбнулся как доброму знакомому.

— Они даже не понимают, что своей ослиной тупостью и коровьим упрямством ведут страну прямиком в пропасть!

— Погодите, так Вы, стало быть, революционер? — удивленно вздёрнул правую бровь Ди. 

— Какое там! — отмахнулся немного захмелевший после второй порции пива молодой человек. — Нам до революции как пешком до Луны. С этими идиотами, моими соратничками, ни украсть, ни покараулить… Ну вот скажите мне, ради Бога, ну чего они все ждут? Ну ведь даже сопливому школьнику ясно, что система прогнила до основания. Нужен полный демонтаж, и как можно скорее. Иначе ржавый каркас и треснувшие стены просто раздавят нас во время падения. А мои «товарищи» всё долдонят, словно попугаи: «Не надо резких движений. Переход от старого к новому должен быть плавным. Любые шоковые изменения народ просто испугают, начнутся бунты и погромы.  

— Демонтаж – это прекрасно, особенно при землетрясении, — оживился Ди. — Пожалуй, одно из самых моих любимых занятий. Бум, бах, трах! И вокруг только горы рухнувших домов, битые кирпичи, тлеющая древесина. А как обворожительны свежие покойнички… В момент обрушения они даже не успевают понять, что пришел конец бессмысленному существованию. Оттого на их лицах нет ни скорби, ни усталости, ни умиротворенности. Легкая пелена страха — и ничего более. Поистине завораживающая картина.

— Вы, вероятно, строитель и говорите про какое-то ветхое здание, которое никак не могут снести? — решил развеять тьму и пошутить Бо, закончивший орошать растения и присевший рядом.

— Образно говоря, да, — собеседник взял третий бокал. — Сегодняшняя власть в нашей стране — это сборище воров, подлецов и садистов. Они день и ночь обкрадывают народ, получая от этого не только гигантские бабки, но и, по всей видимости, огромное моральное удовлетворение. А люди страдают. Выживают, а не живут. Влачат полунищенское существование. И терпят, терпят, терпят…

— А кто Вам сказал, что они терпят? — возразил Ди, пододвигая к нему тарелку с горячими гренками, обсыпанными душистым сыром. — Я знаю только одного персонажа из книжек, который действительно чего-то там терпел. А в конце вообще принёс себя в жертву ради искупления грехов человечества. Так ведь, Бо?

— Лично я не считаю лень, невежество, страхи и сомнения символами терпения, — пожал плечами Бо. — Людям дано АБСОЛЮТНО ВСЁ для полноценной счастливой жизни. Гораздо больше, чем многим другим тварям, населяющим Землю. То, что они не хотят раскрыть и использовать свои возможности на «полную катушку», — это их выбор. Когда некто предпочитает, продавливая пятой точкой мягкий диван, с бокалом вина в руке рассуждать о превратностях судьбы и о сложности бытия — это не терпение.

Когда группа молодых здоровых мужчин и женщин вместо того, чтобы наслаждаться подаренной им жизнью и дарить эту жизнь другим, самовольно заточает себя в каменные стены и бумажные устои — это не терпение. Когда вы наплевали на земную жизнь и прозябаете, утешаясь надеждой на другую, райскую, — это не терпение. Жизнь здесь и сейчас. Жизнь — это сегодня и сразу. Никаких «потом» и «когда-нибудь».

— Я с вами абсолютно согласен, — широко улыбнулся и даже похлопал Бо по плечу обладатель красной куртки. — Они все чего-то ждут. Какого-то «светлого завтра». И в их тупые бошки даже не закрадывается мысль, что этого «завтра» может не быть. Всё надо менять именно сегодня. Только так можно повернуть свою жизнь к лучшему. Самим и сразу!

— Не ждут и не терпят. Вы не поняли главного, молодой человек. Они так существуют. Им так удобно. Они ничего не хотят менять. Лень? Боязнь? А может, всё и сразу? Вполне вероятно. Их «сегодня» не опирается на «вчера» и не смотрит в «завтра».

Да, кому-то это может показаться очень себе ограниченным существованием. Но вы же не будете упрекать земляных червей, что они едят перегнившие растения и за всю жизнь не покидают пределов нескольких кубических метров грунта? Привычно, удобно и все тут…

— А кому неудобно, предпочитает писать стихи, прыгать с крыши или травиться пилюлями, — поддержал его Ди. — Но и в этом случае никто ничего не терпит. Шаг в пустоту — и дело сделано…

— Но как же тогда движение вперед? Без него нас ожидает полная деградация и возврат к тёмному прошлому! — вскипел уже пьяненький посетитель.

— А кто вам сказал, что оно было тёмным? Какие есть ваши доказательства? Измышления трёх-пяти современников, не сумевших приспособиться под реалии своего времени? Так это их проблемы. Им было неудобно жить, а не людям вокруг. Что-то я не припомню массовой петиции к потомкам под названием «Как нам было плохо и страшно жить», подписанной миллионами жителей прошлого, — усмехнулся Ди.

— Более того, спросите любого человека века из шестнадцатого-семнадцатого, захотел бы он жить в безумии двадцать первого? В лучшем случае Вам плюнут в лицо, в худшем сожгут на костре  как колдуна. Точно так же воспринимаются и пламенные речи о переменах. Вы зовете людей туда, где сами еще не были. Предлагаете то, что большинству не представится в самых смелых фантазиях. Вы продаёте НЕИЗВЕСТНОСТЬ — мутную жидкость в непрозрачной бутылке. И если кто-то и ведётся, то только на красивую «этикетку» из ваших слов…

— Никому я ничего не продаю, — продолжал упрямиться революционер. — Как жить — это свободный выбор каждого. Нравится гнуть шею на барина — ради Бога, мешать не будем. Терпят каждый день кнут ради воскресного пряника — значит, это их решение. Но я и мои соратники не собираемся быть овцами, дрожащими от страха при появлении пастуха. Мы ломаем этот мир под себя, под свои мечты, свои страхи и сомнения. Ну, а если суждено нам погибнуть в борьбе за правду, значит, так и было задумано Творцом…

— Да чёрт же вас подери! — в гневе бросил в раковину грязные тарелки Бо. — Кто вам вообще внушил, что творец что-то там «задумал»? Вы серьёзно полагаете, что действуете, руководствуясь не собственным разумом, а подсказкой от высших сил? Что, когда мочитесь, тоже считаете, что это боженька даёт команды вашему мочевому пузырю?

Ди с удивлением уставился на него. Нечасто он видел коллегу столь несдержанным в выражениях. 

— Уважаемый Бо! Вероятно, юноша не совсем точно выразился. Он имел в виду, что человек не волен на сто процентов распоряжаться своей судьбой. Каким бы он ни был осторожным и предусмотрительным, все равно, рано или поздно, в наиболее ответственные и переломные моменты жизни происходят вещи загадочные, неподвластные разуму.

Именно поэтому люди склонны считать, что их водят по жизни, как бы это сказать помягче, как козла на поводке. Боги, титаны, рептилоиды, атланты и прочие чудища, способные как создать жизнь, так и разрушить её одним движением огненного трезубца.

Одного я не возьму в толк, мой милый друг. Вы ратуете за выражение активной жизненной позиции. «Дайте мне точку опоры, и я переверну земной шар…» — так, кажется? Но при этом считаете, что на конечный результат больше влияют не ваши «шаги», а воля небес. Я ничего не перепутал?  

— Считайте как знаете. Я не собираюсь примерять на себя ни роль Бога, ни роль чёрта, — отмахнулся мужчина, встал со стула и надел пуховик, услужливо поданный Бо. Потом достал из внутреннего кармана бумажник, вынул и швырнул на стойку сотенную купюру.

— Сдачу оставьте себе! — раздраженно буркнул он. Потом задумался на несколько секунд и продолжил:

 — Отвечу на ваш последний вопрос так — моя задача нести людям правду, какая бы она ни была неудобная и страшная. Открыть им глаза на происходящее вокруг. Вывести из мракобесия слащавых речей бездарных правителей и тиранов. А что они потом будут делать с этой правдой, меня, если честно, вообще не волнует. Пусть за них переживают ангелы-хранители. Но я абсолютно уверен, что только рассказав людям правду, можно заставить их перестать бояться и начать думать и действовать на благо себе и стране. 

И он стремительной походкой, словно и не было двух литров выпитого пива, покинул кафе.

— Удивительные существа! — заметил, когда закрылась дверь, Бо. — Я до сих пор не возьму в толк, что же это такое мы с тобой, дорогой Ди, создали. Почему эти милые создания череду идиотских и нелогичных случайностей сразу же списывают на вмешательство высших сил?

— Именно потому, что они идиотские и нелогичные, — крутясь на барном стуле, весело ответил Ди. — Никто не хочет чувствовать себя идиотом или глупцом. Поэтому все, что они не могут объяснить самим себе и окружающим, автоматически переводится в разряд чудес. На днях в метро я услышал замечательную поговорку, вероятно, придуманную очень мудрым человечком. «Не учите в школе физику — и потом будете удивляться чудесам всю оставшуюся жизнь…» — кажется, ничего не перепутал.

— Положим, ты прав. А какую правду одни из них постоянно пытаются донести до других, зачастую даже против воли последних?

— Тут я пас! — поднял руки вверх Ди. — Я только знаю наверняка, что по какой бы правде ни жил человек, он все равно, рано или поздно, окажется в могиле. Никакая правда никого от смерти ещё не спасла.

— Они всё талдычат про какое-то «слово Божье», — продолжал размышлять Бо. — Но слова мои были единые для всех живых тварей: «Плодитесь и размножайтесь». Дальше, думал, сами разберутся. Но нет, как видишь, не разобрались… Готовы принести в жертву соседей, друзей и даже собственных детей ради призрачной «правды». Это какой-то эгоизм, возведенный в абсолют.

Как он там сказал? «Познать правду любой ценой, чтобы стать свободным и ничего не бояться»?

— Да, и я с ним согласен, — улыбнулся Ди. — Убил своих родных, детей. Перерезал глотки знакомым. Так, кажется, происходит во время их народных восстаний и революций? И всё, свободен как ветер. Живи без страха и упрёка. И правда, чего ещё бояться безумцу, грубо поправшему главный закон жизни? Настоящий садоэгоизм — и добавить тут нечего.

***

— Как думаешь, Бо, если бы он знал наперёд, что через год «познавшая правду» толпа растерзает его беременную сестру, приняв её за чиновницу-взяточницу, и только за то, что она ехала на мерседесе, пусть и не новом, его правда бы изменилась?

 

 Глава 5. Патриот

День был тёплым и солнечным, что крайне удивительно для июня в Петербурге. Дожди не лили уже больше двух недель, отчего привычная болотная сырость во вдыхаемом воздухе практически отсутствовала. На небе парили редкие маленькие облачка. На газонах – яркая зелень травы и множество цветов.

Очередной посетитель был под стать уличному настроению — стройный, подтянутый, уже порядком загорелый, со счастливой улыбкой на лице. Одет в строгий деловой костюм, хотя и слегка поношенный. На ногах туфли, не успевающие отдохнуть от крема и щетки. Ослепительно белую рубашку, расстёгнутую на две пуговицы сверху, не душил удав галстука.

— Добрый день… Меня зовут Михаил, — представился мужчина. — Я бы хотел немного освежиться. Водку и лимончик, пожалуйста.

— Я Ди, а это мой коллега Бо, — ответил на его приветствие бармен и ловко налил в маленький шот бесцветную жидкость. Потом опустил руку под стойку и извлёк блюдце с уже нарезанным идеально ровными дольками лимоном.

— Пожалуйста, — он улыбнулся, наблюдая, как посетитель без промедления опрокинул первую порцию огненной воды в широко раскрытый рот.

— Ах, хороша, чертовка! — закусывая лимончиком, удовлетворённо заключил мужчина. — Все-таки Россия — величайшая держава в мире. Такой отменной водки я не пробовал нигде.

— Стало быть, Вы — путешественник или торговый представитель крупной компании. В скольких странах успели побывать, если не секрет? — подметая пол у столиков, поинтересовался Бо.

— Да Бог с вами, какие там страны! Мне хватает того ужаса, что показывают по телевизору, — и Миша маханул второй шот, после чего закусывать уже не стал.

— Эти пида…сы и лесбиянки заполонили полмира. Вон, бедная старушка Европа задыхается от их педопорядков и гомокультуры. И вы еще хотите, чтобы я поехал в этот Содом!

— Ну Вы же можете посещать Францию или Италию с совершенно другими намерениями? Совсем не обязательно торговать своей жопой прямо на вокзале или общаться с представителями ЛГБТ-сообщества, — включился в беседу Ди. — Ходите по музеям, выставкам, театрам. Изучайте обычаи и культуру народов.

— Как бы не так, дружище, — отмахнулся посетитель. — Я, может, ничего такого в голове и не держу. А вот педики следят за каждым нашим движением. Всю жизнь портят: то статейку поганенькую в журнале опубликуют, то телешоу придумают, где участники сплошь извращенцы. То на детей наших влияют, пропитав гомосятиной весь Интернет.

Так что, хочешь ты этого или нет, а зараза витает повсюду. И если с ней не бороться, конец русской цивилизации наступит очень скоро. Посмотрите на Европу и Америку: там однополые браки уже считаются нормой. Мутантам даже разрешили брать на воспитание детей. И чему они их научат? Какой вазелин лучше использовать утром, а какой — вечером?

— Но ведь люди нетрадиционной ориентации были всегда, во все времена, — мягко возразил Бо. — Не могут же твари земные быть одинаковыми и без изъяна. Тогда жизнь станет пресной и скучной.

— Ага, вот они свой перчик и пристраивают под мою задницу, — пришла очередь третьего шота. — Говорите, педики существовали всегда? Наверное — спорить не буду. Вот только в древние времена таких уродов сразу после рождения кидали в пропасть. А в Средние века сжигали на кострах. В любом случае дальше завхоза в гареме или певца в придворном театре педрил не пускали. А нынче распоясались, сволочи. Куда ни глянь — одна голубизна. Уже и в высшие эшелоны власти прорвались. Скоро каждый закон будет начинаться со слов: «Нагнитесь пониже и раздвиньте ягодицы…»

— Что же Вас так смущает? — улыбнулся Ди. — Мало ли кому что не нравится в этой жизни? Одни не любят соленые огурцы, другие — пиво, третьи, наоборот, обожают. На вкус и цвет товарища нет — так, кажется, говорится?

— Вот и пусть эти товарищи пробуют друг друга на вкус где-нибудь в уединенном месте за закрытыми дверями и опущенными шторами, — возразил Михаил. — Почему я, нормальный здоровый мужик, должен с утра до вечера слушать их гомощебет и смотреть на грязные шабаши? 

— Потому что эти люди борются за право свободно выражать свою точку зрения. А поскольку видимых отличий между вами и ними не так уж и много, то акцент делается в основном на темы плотские.

— Вы производите впечатление человека образованного, — посетитель положил свою руку на руку Ди, — поэтому спрошу прямо: а в чём именно современное общество ограничивает меньшинства? Свидетельство о рождении они получают как все, паспорт и водительские права тоже. В покупках недвижимости и банковских вкладах не ограничены. При приеме на работу учитывают, в первую очередь, их профессиональные качества и опыт, а не диаметр очка (тьфу, прости Господи…) В перемещениях по всему миру тоже никаких трудностей.

Что, гей-парады под запретом? И правильно. Улица, как любое общественное пространство, не место, чтобы трясти яйцами. Я вот, к примеру, обожаю оральные ласки. Это вполне себе нормальное сексуальное занятие для большинства пар. Но я более чем уверен, что мне никто не разрешит провести парад любителей минета, так ведь?

Всё, что ниже пояса, я считаю темой личной, интимной и не подлежащей моральной огласке и тем более публичному выпячиванию. Вот, дескать, посмотрите: у меня х…р до колен! Некуда девать нерастраченную энергию, так пусть идут в порнофильмах сниматься.

— Для полноценной счастливой жизни живого существа у сексуальных меньшинств есть всё, здесь я с Вами согласен. Руки, ноги, голова, половые органы…  Но с точки зрения гражданина, ячейки общества, их права по-прежнему сильно ущемлены. Браки разрешили совсем недавно и то не везде. Создать семью и стать официальными родственниками геям и лесбиянкам, по крайней мере в России, нереально. Отсюда затаённая обида и ощущение ненужности, — подытожил Бо.

— Ну и что? — снова отведал ломтик лимона Михаил. — Нет юридических прав на наследство своего партнера или совместно нажитое имущество — так боритесь за это цивилизованными методами. Идите в суд, создайте центр правовой помощи, добейтесь изменений в законодательстве. Но какое отношение к борьбе за права семьи имеют похабные уличные шествия из мужиков, одетых и накрашенных, как бабы, и баб, на которых без ужаса не взглянешь? Почему голая волосатая жопа мужлана в чулках должна быть символом борьбы за права «угнетённых»?  

— Так это же весело! — оживился Ди, доливая водки в почти пустую рюмку. — Карнавал, движуха, яркие краски. Людям важно, чтобы их заметили. И их замечают, «я меня подери»!

В местах, где люди зависят только сами от себя — что поймал, то и съел — таких проблем нет в принципе. Окружающим глубоко наплевать — голубой ты, зеленый или фиолетовый. Твоя жизнь только в твоих руках. Не смог сам себя прокормить и обеспечить жильём или одеждой — значит, сдохнешь. И твоя сексуальная ориентация не будет при этом иметь никакого значения. Не дал потомства — значит, finita la commedia. И устраивай парады хоть каждый день, никто не возразит. В худшем случае будут на тебя смотреть как на чудика, но тем дело и ограничится.

— А в цивилизованном обществе всё гораздо сложнее, — подхватил мысль Бо. — В большом городе люди сильно зависят друг от друга. Ведь даже когда вы спите, тысячи специалистов круглосуточно обеспечивают наличие тепла в вашей квартире, воды в кранах и электричества в розетках. И в одиночку вы не протянете и месяца. В таких условиях и Геи, и не геи одинаково зависимы от выстроенной обществом системы.

Прибавьте к этому человеческую слабость, уязвимость и нерешительность. И получите миллионы нуждающихся в заботе и опеке со стороны государства и общества. Просто нуждающихся, без деления на ориентации. А те, кто плевал на постороннюю помощь, по-настоящему сильные личности, коих считаные единицы, никогда ни в каких парадах не будут замечены. 

Кого бы вы из себя не строили, на самом деле люди никуда не ушли от животных стадных инстинктов, вечных поисков вожака и преклонения перед выдуманными идолами. Что люди, что обезьяны, что мухи — существенной разницы нет, — рассмеялся Ди.

— Какие страшные вещи вы говорите, — слегка заплетающимся языком в изумлении произнёс мужчина. — Я с вами не согласен! Мы не черви и не обезьяны. Мы ЛЮДИ! Небесами нам дарован разум и стремление к самосовершенствованию. Каждый день мы должны доказывать себе и окружающим, что мы первые, мы — лучшие. Мы созданы по образу и подобию Бога, в конце концов.

— У вас в голове какой-то тайфун или грязевой сель… — с грустью в голосе произнес Бо. — Единственное, что вы должны — это не быть поганцами и засранцами. Жить в гармонии с окружающим вас миром и населяющими его существами.

— Но как же прогресс? Мы не можем сидеть на месте. Посмотрите, сколько могучих побед одержала наша держава. Сколько прекрасных произведений было создано именно благодаря неспокойному нраву и стремлению к звездам! — не унимался молодой революционер.

Ди разразился хохотом, расплескав водку на барную стойку. Самоуверенность людей всегда искренне забавляла его. 

— Понимаете, Мишель, если в войнах с немцами сначала гибнут миллионы ваших соотечественников, а потом, после «победы», вы идёте на поклон и покупаете у Германии машины, одежду, еду и технологии. Значит, победили не вы, а немцы. Значит, при таком исходе жертвы были напрасны.

— А как же наши великие открытия и завоевания? — не унимался посетитель. —Россия по-прежнему занимает одну из самых больших территорий в мире. От Балтийского моря до Тихого океана. Хотя бы только по этому факту мы великая держава!  

— Я бы назвал вас державой жадной, с неуёмным аппетитом, — продолжал улыбаться Ди. — Много земли, говорите? Тогда садитесь в автомобиль и прокатитесь по России. Думаю, километров за пятьдесят-сто от любого крупного города вы уже начнёте познавать всю «прелесть» покорённых земель, брошенных завоевателями на произвол судьбы. А есть огромные территории, куда нога человека не ступала уже лет сто. 

Надкусили и бросили — так это называется. Только трупами соотечественников полмира завалили… И для чего это было сделано — мы с коллегой до сих пор не разобрались. 

Вы каждый день с оголтелой страстью пытаетесь изменить чужой мир, подогнав его под рамки вашего собственного. А в итоге приводите в запустение и свой мир, и теряете вход в чужой.  И всё это плоды рук ваших, — перешел на поучительный тон Бо.

— А я не согласен с коллегой, — наконец отсмеялся Ди. — Люди не должны мириться с неудобствами. Раздражает харя соседа — убей его. Надоело бесконечное нытье жены — выбей зубы и заставь её заткнуться. Достали педики, в лосинах и без, — ату их. Считаете, что америкосы постоянно строят вам козни и мешают жить — ядерную бомбу им в задницу!

Война — это всегда хорошо! Это очищение, это рождение новой силы и погребение старого. Избавьте мир от идиотов, моральных и физических уродов, как Вы выражаетесь. Пусть эти непохожие на вас твари сдохнут и больше никогда не омрачают светлого настоящего. Вы — центр Вселенной. А остальные пусть преклонят колени или горят синим пламенем.

— Я окончательно запутался, — склонил голову к груди уже сильно нетрезвый мужчина. — Что хорошо одним, то непременно плохо другим. Какое-то колесо идиотизма… Так мы никогда ничего не построим и ни к чему не придём. Всегда найдутся те, кому будет мешать возведение высотного дома по соседству или неудобные мысли собеседника. 

— Вы родились и тем самым уже вошли в этот мир, — погладил его по голове Бо. — Всё, теперь просто успокойтесь и живите. Не надо никому ничего доказывать. Просто будьте счастливы и старайтесь дарить счастье окружающим. А будет это ваша жена, сосед-гей, собака или бабочка — вообще не имеет никакого отношения. Все они одинаково равны и значимы для этого мира.

— Россия — мирная держава. Мы всего лишь защищаемся от агрессоров, которые хотят нас уничтожить, поэтому всегда должны быть наготове. Держать своих соседей в страхе, чтобы они и не помышляли нападать на нас!

— А вы не думали, что они потому и нападают, что им очень некомфортно жить в постоянном ужасе, имея под боком агрессивного медведя, бряцающего оружием. Поймите, что война — это всегда плохо. Война — это апофеоз страха и собственного бессилия. Знайте: кто предлагает вам войну, поединок или просто драку, тот находится на пике отчаяния. Дарите людям радость, а не панику, тогда они будут радоваться, а не паниковать и совершать ужасные поступки.  

— Вас бы попом в нашу церковь — проповеди читать, — с усилием встал со стула захмелевший посетитель и направился к выходу.

— И всё-таки, господа хорошие, — на полпути, не оборачиваясь, промямлил он, — не ваше это собачье дело, на что мы тратим время и жизни, свои и чужие. Живём не разумом, а сердцем. И необъятной русской душой…

                                                                                       ***

— Как полагаешь, Мишино сердце выдержит, когда необъятная душа в знойный летний день потребует выпить море водки, а «скорая» не приедет к нему на дачу потому, что сломается на полдороге? Ведь деньги, необходимые для закупки новых автомобилей, в итоге ушли в какую-то жаркую страну на строительство очередной милитаристической фигни…

 

Глава 6. Государев слуга

— Могу я видеть владельцев заведения? — зычный голос вывел Ди и Бо из размышлений о проблеме наличия хвоста у кошек. Коллеги рассуждали, не стоит ли сделать его как у обезьян, чтобы он стал для котиков незаменимым помощником при лазании по деревьям.  Или же вообще лишить мохнатых негодяев этого продолжения позвоночника, уподобив их хомякам и копибарам.

— Добрый день! Мне необходимо поговорить с хозяином! — еще более напористо вопросил посетитель.

— Они перед Вами, — склонился в реверансе Ди, сдерживая дьявольскую ухмылку.

— Очень хорошо, — оживился незнакомец и натренированным движением извлёк из внутреннего кармана пальто служебное удостоверение.

«Хомяков Денис Семенович», — притворно щуря будто подслеповатые глаза, по слогам прочитал Бо. — «Главный специалист-эксперт федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека».

— Благополучия человека! — как замечательно, что Вы зашли именно к нам. Уж так получилось, что мы с коллегой как раз долгое время занимаемся проблемой благополучия человечества, — крепко пожал руку инспектору обрадованный Бо.

— Что значит долгое время? — нахмурился Денис Семенович и полез копаться в своих многочисленных бумажках, которые он уже успел вывалить из большого портфеля на ближайший столик. Сам же, не раздеваясь, присел на краешек стула, водрузив портфель между ног.

 — Вот… — наконец нашёл он нужный документ. — Здесь сказано, что принадлежащая вам точка общественного питания функционирует два года и четыре месяца. А вы говорите — долгое время! Честно говоря, мы и проверять-то вас не имели права, поскольку кафе ещё не проработало три года.

— Чем же мы тогда обязаны визиту столь важного гостя? — Ди поставил перед ним поднос. Запотелый графин с водкой, большой стакан морса, тарелка с нарезанной ломтиками селёдкой и отварным картофелем, три кусочка чёрного хлеба: таков был «верх» божественной благодати для государева слуги.   

Чиновник удовлетворенно крякнул-хрюкнул от оказанного гостеприимства и без промедления опрокинул в себя рюмку тягучего охлажденного напитка. Аккуратно подцепил вилкой кусочек сельди, а следом проткнул ломтик картофелины. После чего отправил «русский сэндвич» в рот.

— Отведайте морса — он у нас замечательный, — порекомендовал Бо. — Если верить поставщику, клюкву для него собирают в дальних уголках самых экологически чистых болот России.

— Да уж, чего-чего, а болот у нас хватает, — снова крякнул-хрюкнул инспектор и залпом осушил вторую рюмку. — Я никогда не запиваю, — ответил он на предложение Бо. — Как говорит один мой знакомый врач, «кто запивает алкоголь, тот закусывает собственной печенью!»

— То есть в процессе разрушения этого внутреннего органа повинна исключительно «запивка»? — рассмеялся Ди. — Сам алкоголь оправдан по всем статьям?

— Если хотите знать мое мнение, то да. Вся беда не в водке, чистой и безвредной, как слеза ребенка, а в сопутствующих процессу её потребления обстоятельствах. Ну, захотели вы выпить. Нет вопросов! Без закуски, запивки, сигарет и тёплой компании больше полулитра, думаю, никто не осилит. А когда декорации соответствуют —дымящиеся шашлыки, свежие овощи, салаты, упругие женщины — мы превращаемся в водочные насосы, которым уже после «третьей» становится всё равно, сколько огненной жидкости через себя перекачивать. Отсюда все беды — отравления, алкоголизм, неурядицы в семье и проблемы на службе.

Да, кстати, о службе! Господа вы мои хорошие, я к вам не с пустыми руками. Дело в том, что поводом для внеочередной проверки послужила поступившая на работу вашего кафе жалоба. Как, кстати, оно называется? В документах я нигде не встретил его названия, только упоминание самой фирмы ИП «Скариот».

— Честно говоря, название мы ещё не придумали. Вывеска для нашей пивнушки находится в стадии разработки, — ответил Ди. — Хотите, назовём «Три хомяка».  Весело и душевно. И никакой агрессии.

— Мой коллега шутит, не слушайте его, — поспешил успокоить начинающего покрываться пунцовым багрянцем Дениса Семеновича.

— Я бы на вашем месте был более серьезным. Тем более, что сигнал на вас очень нехороший. Антисанитария, шум в вечернее время. Торгуете просроченными продуктами и напитками непонятного производства и без акцизных марок. Поэтому не будем тянуть и начнём проверку. 

— А Вы её уже начали. Как Вам водочка — сивухой не тянет? А селёдка ацетоном не воняет? — продолжал хохмить Ди.

Уязвлённый чиновник нахмурился и, нагнувшись, с деланым видом стал что-то искать на дне портфеля. Когда он «вынырнул» из-под стола, перед ним уже лежали аккуратные стопки товарных накладных, бухгалтерских документов и копии сертификатов качества.  

— Вот, пожалуйста, вся документация в полном порядке, — бодро отрапортовал Бо, заваливая оставшееся свободное пространство очередным «талмудом».

Хомяков в ещё большем раздражении побарабанил по бумагам кончиками пальцев, предвидя каторжный и, по всей видимости, дармовой труд на благо Родины.

— Пожалуй, проверкой документов займутся мои коллеги. Я прикажу им зайти сюда на следующей неделе. А сам проведу визуальный осмотр. Бумажки-то всегда можно подделать, а вот реальную обстановку в фотошопе не исправишь, так ведь?

— Ваша правда, господин инспектор, — согласился Ди, услужливо отодвигая стул, чтобы посетитель смог встать. — Шила в мешке не утаишь. Пришив оторванную башку, труп не оживишь. Рак слезами не исцелишь.

— Фу, какой вы мрачный, товарищ, — начал свой обход с осмотром Денис Семенович. — Нынче не 37-й год, позитивнее надо быть, радостнее. Проклятый совок скинули, коммуняки по углам разбежались как крысы. У руля встали люди грамотные, болеющие за процветание Родины. И вам, малому бизнесу, надо следовать за ветром перемен. Не плакаться и мухлевать, а работать честно и открыто. Заплатил налоги, пени, штрафы, благодарности — и спи спокойно. 

— Как Вы сказали? — не понял Бо. — Благодарности, я не ослышался?

— Нет, не ослышались. Все мы люди-человеки со своими нуждами и слабостями, — поучительно поднял указательный палец инспектор. — Должны жить в мире и согласии, как братья и сестры. Помогать друг другу, делиться и надеяться, что в трудную минуту ближний протянет тебе руку помощи, полную благостей земных.

— Это где же Вы такое вычитали, уважаемый господин проверяющий? — натурально удивился Ди. — Кто же Вас научил такой «правде жизни»?

— Сама жизнь и научила, — продолжил поучать Хомяков. — Расскажу историю не столь далеких дней. В двух кварталах от вашего кафе находится небольшая парикмахерская. «Держит» её одна армянская семья. Чего-то им там в своих Араратах не жилось, и решили они покорить потребительский рынок Северной столицы.

Так вот, поначалу Гагик (так зовут хозяина) тоже упорствовал, убеждал всех и каждого, что будет работать только по букве закона, без оказания «содействия» госорганам. А после, месяцев через шесть, когда наше государство (честь ему и хвала!) понаписало столько новых букв в свежеиспечённых законах, что и мы уже сами не можем разобраться в этом юридически-правовом болоте, — сдался на милость сильным мира сего.

— То есть вам? — уточнил Бо.

— Так точно. Зато теперь парикмахерская Гагика работает, как швейцарские часы, без вынужденных остановок и закрытий на время проверок.

— Я Вас прекрасно понимаю, но, к сожалению, ничем помочь не могу. Наша забегаловка является образцом заведения общепита в Санкт-Петербурге. И надеюсь, что Вы сами вскоре в этом убедитесь, — твёрдым голосом отрезал Бо.  

— Ну-ну… — не стал спорить инспектор. — Поначалу все так говорят. А потом бегут наперегонки с извинениями и оправданиями. Только пакеты звенят от бутылок коньяка, который, к слову сказать, лично я не очень люблю. Зато хорошую водочку и виски уважаю при любой погоде…

— Это мы уже поняли, — буркнул из-за спины семенящий за проверяющим Ди. Ему порядком наскучила дешёвая комедия с мутировавшим приматом в главной роли. Если бы не присутствие Бо, то Хомяков сдох бы после первой рюмки водки, изгибаясь в конвульсиях под столом и выплевывая собственные внутренности. Дьявол не любил напыщенных и самоуверенных созданий. И никак не мог взять в толк, отчего эти мешки с мясом и костями, способные умереть от маленького камушка, попавшего им в голову, или от крошки хлеба, застрявшей в дыхательном горле, ведут себя так, словно они наделены бесценным даром бессмертия.  

— О, смотрите, что и требовалось доказать! — ловко подскочил инспектор к висящему на стене огнетушителю. Снял его со стены и уставился в этикетку. Потом чуть ли не ткнул огнетушитель в лицо Ди.

— Видите ваш огнетушитель безнадёжно устарел. Он без необходимой голограммы и маркировки нового образца, утвержденной постановлением Правительства, вступившим в силу в прошлом месяце. Также просрочен срок очередной поверки. Я же вам говорил, что прижучить можно каждого. В нашей стране просто невозможно быть невиновным. И хоть проверка средств пожаротушения —  прерогатива  МЧС, тем не менее мне ничего не стоит сообщить о  нарушении пожарному инспектору, который по счастливой случайности является моим хорошим приятелем. 

— Не торопитесь, друг мой, — слегка отстранил рукой уже начинающего злиться Ди и взял инициативу в свои руки Бо. — Вы просто немного взволнованы. Кроме того, выпитая водка делает своё «мутное дело». Вот, приглядитесь внимательнее, — он взял из рук Хомякова огнетушитель, повернул его несколько раз вокруг оси и поднёс к лампе.

— Видите, в нашем кафе установлены прекрасные средства пожаротушения. Вот голограмма, здесь перечень всех пройденных испытаний и необходимых сертификатов. А вот этот маленький значок Вы вообще ещё нигде не встретите, так как постановление о его обязательном наличии будет издано лишь в феврале следующего года.

Лицо Дениса Семеновича исказилось и вытянулось, словно он взял в рот кислый лимон размером с небольшой баклажан.    

— Но позвольте! Этого не может быть. Я же только сейчас своими глазами видел другой огнетушитель.

— Вам показалось, — дружески похлопал его по плечу Ди. — Такое бывает. У нас не слишком хорошее освещение, поэтому многие посетители, особенно изрядно набравшиеся, часто принимают желаемое за действительное.

— Но тогда откуда у вас эти новые несуществующие наклейки? — попискивал, не сдаваясь, инспектор.

— Я уже и не упомню, — ответил Бо. — Кажется, эти огнетушители презентовал нам один генерал МЧС — он как раз руководит разработкой новых средств спасения. Так ведь, Ди?

— Вроде бы да. Генерал Мишутин его фамилия, если не ошибаюсь, Иван Петрович. Хотя могу и ошибаться: ведь в тот раз на его даче мы так сильно «накидались» текилой, виски и шампанским, что я и имя-то свое забыл, — осклабился Ди.

— Да уж, хорошо тогда посидели, — поддержал коллегу Бо. — Поначалу от звёзд на погонах в глазах рябило. Но ничего, потом полегчало, в бане ведь все равны. Особенно позабавил своими историями юркий мужичок (кажется, из ФСБ или ГРУ — всё время их путаю). Пяткин Илюша — такого живчика трудно забыть. Надо будет ему позвонить, пригласить на рыбалку — на судака.

— Вы… вы… Вы что, лично знакомы с генералом Пяткиным? — мгновенно сдался Хомяков, на которого было жалко смотреть. — Так бы сразу и сказали, а не морочили мне голову и не отнимали время своими небылицами. Это всё мой начальничек, сволочь, не мог предупредить, что здесь не простая «Капельница». Иди, говорит, проверяй, взлохмать их по полной программе! Скот кабинетный, подставил так подставил… — устало махнул он рукой, рассеянно сгребая бумаги в необъятный портфель.

— Как, Вы уже уходите? — поинтересовался Ди. — Что, даже не проверите идеальный порядок на нашей кухне. А как же акцизные марки на алкоголь, визуальный осмотр бутылок и прочие формальности? Может быть, вас интересует, как мы травим насекомых и избавляемся от мусора?

— Ну вас к чёрту (ой, простите вырвалось…) с вашими формальностями. Подозреваю, что если проведу у вас ещё пару минут, то меня самого избавят не только от должности и непосильно нажитого имущества, но ещё и траванут, как какого-нибудь таракана. О результатах проверки не беспокойтесь, я ещё хочу пожить спокойно за государственный счёт… — крикнул он выбегая.

***

— Поистине удивительные создания, — закуривая сигару, с кольцом дыма выдохнул Ди. — Лев на глазах превращается в трусливого зайца, стоит лишь упомянуть громкое имя какого-то осла.

— Да уж, — задумался Бо. — И как тут прикажешь реализовывать естественный отбор и соблюдать баланс сильных и слабых индивидов, если единственная настоящая их сила — сила страха. 

 

Глава 7. Террорист

Ди и Бо даже не заметили, как и когда за столиком в дальнем от входа самом тёмном углу появился новый посетитель. Только минуту назад по пустой столешнице бегали две мухи, соревнуясь в ловкости облёта солонки и салфетницы. И вот уже почти весь стол завален кипой газет вкупе с потрепаным кожаным саквояжем. Хозяин «добра» восседал рядом. Он с интересом осматривал полупустой зал, не снимая при этом солнцезащитных очков и замызганной бейсболки с выцветшим названием какой-то заокеанской команды.   

— Добрый день, — подошедший Бо приветствовал мужчину. — Не желаете ли пива или чего покрепче?

— Не надо никакого алкоголя. Только чай. Хорошо заваренный зелёный чай, — глядя прямо в глаза официанту, отчеканил «бейсболист».

— Как скажете… Мне показалось, что Вы чем-то расстроены? Именно поэтому я позволил себе предложить Вам немного расслабиться. Снять напряжение… А вместе с ним Ваши совсем неуместные в помещении очки и головной убор, — улыбнулся Бо, ставя перед посетителем большой чайник из прозрачного стекла, до половины заполненный желто-зеленой жидкостью и листиками чая.

— Я не расстроен — я всего лишь взволнован, — снимая очки и кладя их на стол, согласился мужчина. — Но поверьте, что очень скоро кое-кто занервничает во сто крат сильнее. Обосрётся от страха, если быть совсем точным.

— Мне уже страшно! — Ди, словно метеор, примчался с подносом к столику, на котором, кроме высокого бокала со светлым пивом и трёх шотов с виски, дымились две больших сардельки с картофелем фри. — Не переживайте, это за счёт заведения. А с Вас интересная история о том, кого будете пугать. И, если можно, не упускайте мелочей — мы с коллегой их весьма уважаем. И не опасайтесь никакой подставы, Николай. Мы знаем, кто Вы и, поверьте, полностью поддерживаем ваши начинания и ваших сподвижников. 

— Откуда вы знаете мое имя? — удивился посетитель. Было видно, как по его лицу пробежала буря эмоций — от испуга и гнева до полной растерянности и даже удовольствия от такого внимания к своей персоне.

— Ну как же, — мягким воркующим голосом ответил Бо. — Страна должна знать своих героев. Тем более таких самоотверженных и отчаянных, как знаменитый борец с мировым закулисьем, коим являетесь Вы, господин Тернов.

— Я бы предпочёл обращение «товарищ». Но в любом случае спасибо за тёплые слова и щедрые угощения. Отрадно сознавать, что в наше время встретить единомышленников можно в самых неожиданных местах, даже в таких невзрачных.

— Насчет полиции тоже не переживайте, — успокоил Ди. — Она редко наведывается в наши пенаты. Разве что в конце месяца за регулярным оброком. Ох уж эти оборотни в погонах…

— Мрази. Жалкие, скользкие гады, — уже окончательно успокоился террорист Тернов и без промедления «приговорил» первый шот. Потом сделал большой глоток пива и только после этого выдохнул.

— Но ничего, не переживайте. Скоро мы перевернём земной шарик вверх тормашками. Встряхнем и выбьем всю эту глобалистскую пыль. Очистим мир от плесени держиморд и ненасытных капиталистов! — хрустели в такт словам ломтики картошки фри.

— Чем же они вам так не угодили? — удивился Бо.

— Может быть, вы им просто завидуете? Успешные люди с большими деньгами… Их жизнь полна удовольствий и не сулит ничего мрачного на долгие годы вперёд. А ВЫ уничтожаете чужое благополучие, чтобы на руинах построить свое собственное. Большинство людей завидует богатым и успешным и стремится занять их место. Каждый хочет жить хорошо и сытно, — подлил масла в огонь Ди.

— Вы правы. Поначалу, когда я только вступил в ряды движения сопротивления мировому капиталу, не стану скрывать, мной двигали низменные побуждения. Грабь награбленное, сделай больно тому, кто когда-то обидел тебя и твоих близких.

Но потом, спустя годы, пришло понимание, что борьба за общемировое равенство и братство, — это не простое сведение счетов угнетённых с угнетателями. Это гораздо глубже. Я бы назвал это межвидовой борьбой.

— Простите, как Вы сказали — «межвидовой»? То есть олигархи для вас и не люди вовсе? — изумился Бо.

— Так оно и есть, — ответил Николай, смачно откусывая кусок сардельки. — Лично для меня они вообще не homo sapiens. Или, на худой конец, сильно мутировавшие твари. Причём настолько сильно, что их жизнедеятельность напрямую стала угрожать существованию остального человечества. Что, нужны конкретные примеры? — усмехнулся мужчина, поймав недоумённый взгляд Бо. — Пожалуйста, их есть у меня.

Какой самый главный инстинкт у живого существа? Правильно, инстинкт самосохранения, — террорист ответил на собственный вопрос без промедления. — Каждая живущая на нашей планете тварь поступает так, чтобы своими действиями максимально продлить земное существование. Ходи, летай, плавай осторожно, ешь в меру, сражайся с теми, кто мельче и слабее тебя. Иначе сорвешься в пропасть, сдохнешь от заворота кишок или погибнешь в неравной драке. Оттого зайцы не нападают на львов, а киты не ползают по суше, даже если там будут раскиданы тысячи тонн криля. 

Второй инстинкт — стремление родить и сохранить собственное потомство, хотя бы в раннем, несамостоятельном его возрасте. Да, ради этого кошка-мать может бесстрашно броситься на крупную собаку. Но всё это «в моменте», пока котята маленькие. И уж точно подобное поведение не является нормой в повседневной кошачьей жизни. Поэтому по прошествии времени инстинкт номер один снова становится главным.

Ну и третий — по возможности жить в гармонии с окружающей тебя природой. Не пилить сук, на котором сидишь. Не загрязнять воду, которую пьёшь. У животных это получается; у человека, к сожалению, с трудом.

Но «хозяева жизни» и здесь всех переплюнули. Это же надо было додуматься — ради сиюминутной прибыли пустить под нож миллионы гектаров вековых лесов! Из-за капли нефти сделать безжизненными тысячи акров земли. Истреблять миллионы своих соплеменников ради того, чтобы посадить у власти выгодного им подонка, не мешающего богачам гадить ещё сильнее.

Порой складывается ощущение, что они и не люди вовсе, а поганые инопланетяне, которым нравится дышать отравленным воздухом и пить грязную воду. Жажда обладания бумажными банкнотами и слитками драгоценных металлов заменили им ВСЕ инстинкты.

— Деньги дают власть. Власть даже слабым и ничтожным даёт ощущение силы и превосходства, — прервал его Ди.

— Но так было не всегда! До появления проклятых денег, банков, кредитов на Земле царило время рыцарей, а не купцов, как сейчас. Только в честном бою решалось, кому жить, а кому умереть, независимо от количества монет в мошне.  В борьбе с хищниками выживали сильнейшие, а не богатейшие. На охоте нельзя было купить себе призовое место или лучший кусок мясо.

— Я слышу, Вы тоскуете по тем временам? — улыбнулся Бо. — Может быть, стоит вернуть человечество на пару сотен тысяч лет назад?

—  Это ни к чему. Мы же не дураки, чтобы отказываться от благ цивилизации, — посетитель допил третий шот. — Всё, что мы имеем, — плоды благороднейших умов человечества. И было бы верхом глупости пренебрегать этим наследием ради того, чтобы раздавить несколько десятков капиталистических клопов. Это всё равно, что срубать плодоносящую яблоню только потому, что в листве завелись паразиты.  

— Но Вы же понимаете, что это именно плоды цивилизации, многие из которых появились и созрели только благодаря финансовой поддержке, сделали и продолжают делать человека всё слабее и уязвимее? Технический процесс убил в вас не только охотников, скотоводов и бесстрашных мореплавателей. Вы перестаёте быть полноценными родителями, верными друзьями, хорошими воинами, — усмехнулся Ди. —

С каждым новым изобретением человек всё более привязывается к электрической розетке, бензоколонке, супермаркету. Смартфон и пластиковая банковская карта — вот щит и меч вашего времени. На ордене современного человечества должен красоваться толстый рыцарь, укутанный в плед на кресле у компьютера или телевизора.

— И оттого, что вы взорвёте пару особняков, машин, частных самолётов толстосумов, ваши потребности и зависимости не изменятся, — закончил мысль Бо.  

— Почему же? — вспыхнул Николай. — Во-первых, мы покажем этим гадам, что мир принадлежит не только им. Мы тоже, знаете ли, хотим иметь своё место под солнцем! Во-вторых, финансовые жабы должны понимать и чувствовать каждый божий день, что деньги не являются залогом бессмертия и не спасут их даже от маленькой бомбы с пластиковой взрывчаткой или пули снайпера.

— И именно ради этого вы регулярно убиваете какую-нибудь зазевавшуюся особь с «голубой кровью»? — поинтересовался Ди.

— Зажравшуюся особь, — уточнил посетитель.  — Мы — санитары леса. Занимаемся вырубкой особо гнилых и высохших экземпляров, чтобы они не заразили остальные деревья. История уже не раз показывала, что человеческая жадность не имеет границ и тормозов. Хотя все прекрасно понимают, что к савану карманов не пришьёшь.

— Тогда почему бы вам не устроить всемирный геноцид? — оживился Ди, поставив перед Николаем новый бокал пива и шоты. — Пустите под нож не только богатейших, но и просто богатых людей. Отрежьте бошки представителям среднего класса. Ведь это же будущие потенциальные богачи. Уничтожьте их жён и детей, чтобы семя золотого тельца никогда впредь не давало всходов. Проведите опрос среди бедных. Если эти уроды тоже помышляют когда-нибудь стать богатыми и успешными, тогда расчехляйте автомат и вставляйте полный магазин. Косите заразу под корень. И тогда лет через 30 человеки не то что в руки брать, а даже думать о деньгах будут бояться.  

— Ну это Вы хватили, батенька! — вяло отмахнулся террорист. — Как же это совсем без денег? Нет, это никуда не годится, это полный абсурд.

— Почему же? — возразил Бо. — Безусловно, резать никого не надо. Человечество должно жить в любви и согласии. И наличие денежных знаков в этом стремлении скорее мешает, чем помогает. Тем более, что сами монеты, банкноты и электронные деньги ну никак не спасут вас во время засухи, голода или наводнения. Разве что печку сможете ими растопить в морозный день.

— Это понятно. Золотой слиток с подливкой из жидкого серебра на обед семье не приготовишь, — согласился мужчина.  — Ну вот, — обрадовался Бо. — Может быть, вам снова нужен натуральный обмен только самым необходимым? Никаких цен и котировок. Никаких фальшивых суждений и «пыли в глаза». Ведь ежели говорить откровенно, кроме пищи, одежды и скромного жилища вам, людям, практически ничего не надо. Все эти небоскребы и золотые унитазы ничуть не сделали человека двадцать первого века счастливее жителей восемнадцатого, двенадцатого и даже первого века. А количество жертв в многочисленных войнах никак не повлияли на способность конкретного индивида радоваться жизни или грустить по пустякам.

Поэтому, Николай, ваша борьба с «долларовыми мельницами», равно как и борьба самих миллионеров за звонкие монеты, — не более чем уход от действительности и желание заполнить собственную внутреннюю пустоту за счёт чужих эмоций — радости, боли, отчаяния. Всё равно каких, лишь бы убить чёрную пугающую бездну. Вы и подобные Вам — это чёрные дыры. Вы тупик по рождению. Вы ошибка природы, если угодно.  

— Поясните, уважаемый! — вскипел мужчина, вскочив со стула.

— Легко, — Ди слегка придержал за руку уже готового дать ответ Бо. — Ты, Николя, чёрт. Поганая, чёрная душонка. И это прекрасно. Я горжусь тобой. Не обижайся, мы не хотим тебя задеть, просто констатируем факт. Ты хочешь творить добро, сея зло. Убить одного человека ради того, чтобы другому жилось лучше?

— Не другому, а сотням тысяч, миллионам других, — не унимался в споре террорист.

— Да хоть всему земному шару, — снова вступил Бо. — Огонь не способен утолить жажду. Темнота никогда не осветит тебе путь. Соль не станет сахаром, сколько не сыпь её в кашу. Так и убийство никогда не станет добрым деянием, даже если ты сумел убедить себя в обратном. Оно не может быть «во благо» ни при каких условиях. Тем более, как показывает вся ваша история, на одного казненного подлеца или садиста, как правило, приходятся сотни и тысячи ни в чём не повинных жертв, казнённых вслед. Просто так, за компанию, для профилактики, чтобы не было «общественного рецидива». 

— Как-то вы уж чересчур глубоко копаете, мои гостеприимные друзья, — устало улыбнулся Николай. — Сразу видно, что живёте, не зная бед и печалей. Наверное, родители оставили вам приличное наследство. Вы так увлеклись поеданием чёрной икры серебряными ложками, что совсем не вкусили правды жизни. Вот и ударились в «философию изнеженных рук». Вы мне ещё про эру милосердия расскажите и жизнь без преступности и грызни.

Нет, мои хорошие. Мы должны быть сильными и жестокими, чтобы не быть рабами. Иначе каждый отчаянный проныра захочет прокатиться на народной шее и сделать себе состояние на наших страданиях. А по части убийств богачи переплюнули всех террористов вместе взятых. Да, они не бегают с ножиками по тёмным подворотням. Они всего лишь выстроили такую социально-экономическую систему мирового господства, при которой миллионы сами рады сдохнуть с улыбкой на устах ради куска хлеба или крошечной бетонной коробки в каменных джунглях, именуемых городами. Засим позвольте откланяться. Бомба, знаете ли, сама себя не заложит… — и мужчина лёгкой пружинистой походкой покинул кафе. 

***

— Удивительные, поистине удивительные создания, — заметил вслед ушедшему Бо, качая головой. — За своё столь короткое земное существование они успевают набраться такого количества «умственного мусора», что просто диву даёшься.

—Да, мой дорогой Бо. Кубик Рубика «отдыхает» рядом с логикой этих милосердных убийц…

 

 Глава 8. Начитанный идиот

— Будьте так добры, сделайте телевизор погромче! — попросил высокий, слегка полноватый посетитель лет сорока семи, который уже больше получаса наслаждался большой кружкой капучино и чизкейком. Слегка взъерошенные волосы ничуть не портили образ успешного жителя северной столицы, одетого в изделия популярных брендов и в стильных очках в безободковой оправе.

Ди и Бо решили не тревожить незнакомца расспросами раньше времени, а дать возможность мужчине первому начать разговор.

— Сегодня стало известно, что президент Соединенных Штатов Америки Дональд Трамп во время выступления на Всемирном экономическом форуме ещё раз напомнил общественности, что Америка будет любой ценой удерживать пальму первенства в мировом господстве… — мурлыкал сексуальный голос молоденькой дикторши.  — Любые попытки это оспорить будут пресекаться самым жёстким образом. Президент подчеркнул, что в борьбе за процветание американского общества он не остановится даже перед опасностью начать третью Мировую войну.

— Да, дела всё интереснее и интереснее, — любитель новостей покачал головой и снова приступил к поеданию пирожного. 

— Позвольте полюбопытствовать, — поставил Ди перед посетителем бокал с коньяком. — Очень рекомендую к Вашему кофе. И взбодритесь, и платить не надо. Это подарок от нашего заведения.

— Спасибо, — слегка смутился очкарик, но коньяк взял и без промедления сделал глоток.

— Так что же такого интересного Вы сейчас услышали из этой стеклопластиковой коробки, именуемой телевизором?

— Как что? — даже поперхнулся мужчина. — Такие страсти вокруг кипят, а Вы ещё спрашиваете! Разве не слышали, что Трамп слетел с катушек и угрожает миру ядерной войной? Хотя у самого секретарша проститутка, которая соблазняла агентов ЦРУ, выведывала у них секреты и потом передавала своему дружку из ближневосточных террористов. А Макрон, этот европейский шибздик? Нашёл себе бабушку побогаче, окрутил её. Купил сладкое место на политическом Олимпе. И теперь заправляет Францией как собственным борделем. 

— Вы что, профессиональный политолог? — поинтересовался Бо, которому всё никак не удавалось сотворить вино из воздуха. Влажности этим жарким летним днём явно не хватало для смелого эксперимента. 

— А Вы что, политикой совсем не интересуетесь? — удивился посетитель.

— Да как-то недосуг, знаете ли, — признался Бо. — Это же так скучно — пытаться влезть в голову, находящуюся за много тысяч километров от тебя. Понять, что замышляет чужой мозг, и на основании этого выстраивать свою собственную жизнь. Скукота смертная и бесцельная трата времени, на мой взгляд.

— Тут я с Вами не согласен, хоть коньяк у вас отменный, — мужчина допил бокал. Ещё мой дедушка Дмитрий Зобов говорил, что много информации не бывает. Кто предупреждён, тот вооружен.

— Поэтому его расстреляли в 1937 в одном из глухих подвалов НКВД? — усмехнулся Ди, обновляя бокал с коньяком.  

Посетителя этот укол ничуть не смутил. Он лишь слегка насупился и горделиво выпрямился. 

— Да, расстреляли! А что вы хотели? Он был видным учёным-биологом своего времени. Принимал активное участие в общественной и политической жизни страны. Во всех вопросах старался отстаивать независимую точку зрения. Безусловно, многим это не нравилось. В итоге деда по доносу арестовали, осудили и отправили в лагерь.

— И какой урок из этого вынесли лично Вы? — из глаз Ди вырывались дьявольские огоньки.

— Думаю, дедушке просто не повезло. Сталин, безусловно, был очень грамотным и сильным вождём. Но он просто физически не мог один контролировать все области жизни страны. А люди, которых его помощники расставляли на местах, не всегда отличались чистотой нравов и желанием сделать сначала лучше стране, а уже потом себе. Отсюда и доносы, репрессии, жертвы. А кто виновен? Конечно же, Сталин, — ответит человек «недалёкий» и мало начитанный. 

Примерно то же самое происходит и сейчас. Прекрасного мужчину, сильного политика Владимира Путина окружают стаи шакалов, волков и стервятников. Они на корню душат многие начинания, направленные на улучшение благосостояния россиян. А потом, после очередного громкого провала, всю ответственность стараются свалить на президента.

— То есть за все ваши неправильные поступки и ошибки Вы вините не голову с мозгом, а руки и ноги? — поинтересовался Бо.

— Только не надо упрощать до неприличия, — распробовал очередную порцию коньяка посетитель. — Государство — это вам не отдельно взятый человек. Это очень сложный организм с десятью, с сотнями голов и тысячами рук и ног.

— Гидра? — уточнил Ди. — Но зачем же вам тогда президент, верховный правитель? Просто сделайте голов не сто, а тысячу, миллион…

— Без центрального управления никак невозможно. Страна просто развалится на мелкие княжества. Каждый будем сам по себе, и мы потеряем Великую империю.

— Вам никогда не приходило в голову, что если люди хотят быть вместе с вами, то они сделают всё возможное для этого? А те, кто не нуждается в вашем обществе, побежит, сверкая пятками, при первом же удобном случае. И никакие мозгопрезиденты этому помешать не смогут. Разве только с помощью грубого насилия.

—  Я не хочу никого обидеть, но подобными рассуждениями вы сразу даёте понять, что дальше собственной питейной лавки не видите. Не понимаете картины мира в целом, — мужчина обрисовал руками большой шар.

— А Вы видите? Может, тогда объясните нам, убогим торгашам? — осклабился Ди.

— С удовольствием. Россия — это совершенно уникальный организм на планете Земля. Другого такого просто не сыскать. У нас много земель, собирательством которых наши отцы и деды занимались веками. В недрах присутствует практически вся таблица Менделеева. Газа, нефти хоть залейся. Прибрежные воды полны рыбой, леса дичью. 

— Видите, как хорошо. Тогда чего же вам не хватает для счастливой беспечной жизни? — поинтересовался Бо.

— Здесь и кроется основная закавыка. Почему-то всё время так выходит, что любые благие начинания наших вождей обязательно заканчиваются очередным олигархатом. Слово «Благодать», спущенное из Кремля, слышится во Владивостоке уже как «Задница», образно выражаясь. Думаю, что это всё происки недоброжелателей из других стран — нищих голодранцев. Сами ничего не имеют, вот и гадят другим.   

— Неужели совсем ничего? А как же дороги, которые в большинстве европейских стран на порядок лучше российских? — удивился Ди.

— Просто у них там климат другой и грунты более стабильные, — парировал мужчина.

— То есть в Финляндии и Швеции климат лучше, чем в Петербурге и Карелии? А в Беларуси лучше, чем в Краснодарском крае? Допустим… А что Вы скажете насчёт железных дорог, автомобильных перевозках, работы почты, в конце концов?

— А что вы хотели? У нас огромная территория. Это вам не задрипанная Франция, которую можно пересечь на автомобиле за один день. Разработать систему логистики для России — архисложная задача.

— А допотопная медицина, дефицит рабочих мест, очереди в школах, садиках, больницах! Здесь-то вам кто мешает? — не унимался Ди. 

— Нас сто сорок миллионов, как никак. Много людей, много проблем, — посетитель доел чизкейк. — Это финнам с их пятью миллионами легко и просто.

— Резюмируя услышанное, я делаю вывод, что главное ваше достояние — люди и земли — это одновременно и главные проблемы России. Именно они никак не дают двигаться прогрессу и совершить «качественный рывок», — подытожил Бо.

— Вы снова всё упрощаете. Не забывайте, что с момента распада СССР прошло чуть меньше тридцати лет. После смутных 90-х нам досталась полуразрушенная страна с нищим населением и убитой промышленностью.

— На вас что, обрушился метеорит? Или смертоносные цунами сотворили с Россией все эти ужасы? А может быть, вы сами довели себя и страну до такого плачевного состояния?

— Версий много, — мужчина отхлебнул кофе. — Это и интриги тайного мирового правительства, и сговор масонов, которые хотят уничтожить Россию ещё со времён Павла Первого. И немцы, мечтающие взять реванш за поражение в двух Мировых войнах.

Много кому не нравится сильная независимая Русь. Вы только не подумайте — я вовсе не являюсь оголтелым патриотом. Я прекрасно вижу и понимаю слабые места наших людей — лень, пьянство, распутство, склонность к анархии. Но уверен, что это всё наносное, несвойственное русскому человеку.

— Вы так говорите, словно русские — это особый генетический вид, отличный от других народов!

— Так и есть. Не сомневаюсь, что лет через пятьдесят ученые докажут этот факт. Вы посмотрите на наших гениев — поэтов, художников, инженеров. Это же просто «Клондайк мозгов». Такого нет ни в одной другой стране!

Бо для вида немного задумался.

— И что ваши гении? Воспитываясь на произведениях Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, вы сразу после учёбы ныряете с головой в «шедевры» с текстами вроде «Твои слова водица, так не годится. Ты разводил умело, но я не хотела разводиться», «Никто меня не любит, Никто не приласкает, Пойду я у садочек, Наемся червячков!» или «Гладко выбритая змея тычет в сердце холодной мордочкой…» Значит, Пушкин был зря. И время, на него потраченное, можно смело вычеркивать из вашей жизни.   

— О да, мой хороший, — оживился Ди. — Ваши гении — прекрасное топливо для моих костров. Они так нещадно себя сжигают при жизни, чтобы хоть кто-то из современников их услышал. А когда понимают, что их слушают миллионы, но не слышит никто, кончают жизнь самым кровавым способом. Пушкин, Маяковский, Есенин, Высоцкий и многия, многия, многия… Верёвку на шею, шприц в вену, пулю в башку. Эти ребята обладали фантазией не только по части жизни, но и по части смерти.

— Вы постоянно скатываетесь в крайности. Да, названные вами личности, безусловно, были гениями. Но на них свет клином не сошёлся, чёрт меня подери! И без них земля русская полна талантами. Возьмите хоть Алексея Толстого. Да, он всеми фибрами души поддержал Советскую власть. Да, он был лауреатом трёх сталинских премий. Да, он был в лагере тех, кто травил неугодных коммунистическому строю писателей. Ну и что? Разве его произведения от этого стали хуже?

Да, в травле Пастернака участвовали Александр Твардовский, Вера Панова, Николай Чуковский, Георгий Марков, Сергей Михалков и многие другие. И что, теперь разом перечеркнуть весомый вклад, который они внесли в русскую культуру? 

— А для вас культура и душа — это два разных понятия, которые могут пересекаться только по большим праздникам? — пошутил Бо. — За красивые стихи вы готовы простить убийце его преступление? Лобзание крестов и икон прощает грешников, целовавших до этого трупы замученных ими детей? Что-то, дорогой Ди, мне подсказывает, что лысые обезьяны явно загостились на этой планете.

— Я тебе об этом всегда твердил. Меньше лирики, больше дела! — возбуждённый Дьявол пружинкой вскочил со своего стула. — Только скажи… Ааа, «ты с тобой»! Даже ничего не говори. Просто прикрой на мгновение глаза, и я устрою всё наилучшим образом. Кровища, мясище и костище. Какое восхитительное зрелище. Раз, два, три — труп без ножек выходи…

Посетитель в испуге замер с чашкой навесу.

— Тише, тише, успокойся, пожалуйста, — миролюбиво поднял руки Бо. — Никто никого не будет перемалывать в фарш, по крайней мере, пока. Ответьте, мой любезный, на один вопрос: что лично Вас заставляет верить всем этим сладкоголосым ораторам? Утром политики, радеющие за счастье народа, а вечером извращенцы и корыстные уродцы. Сегодня в Государственной Думе обличают дьявольские пороки. Завтра в этих же пороках тонут с блаженной улыбкой на устах.

— Зато как запевают! Какие демонстрируют знания, почерпнутые из книг уважаемых авторов. Какие неоспоримые факты и логические выводы врезают ледоколом во льды событий, — подхватил Ди. — Будут тебя разделывать на части, вынимать душу по крупицам, а ты и не поймёшь, завороженный волшебной флейтой их голосов.

Посетитель сильно задумался. Однако это не помешало ему одеться, собрать со стола вещи, расплатиться и приготовиться к отходу.

— Не знаю, господа. Наверное, я им верю, потому что чувствую: знают, о чем говорят!  

***

— А ты помнишь, Ди, как виртуозно владел пером Семён Полежалов?

— Конечно, помню, Бо. Этот юноша — настоящий природный самородок. Даже бумага была в экстазе от легких прикосновений пера в его руках. Многие до сих пор удивляются, отчего он так и не стал большим поэтом. Всё ему удавалось. И торжественную оду ко дню рождения вождя сочинит. И песню к празднику авиации придумает.

— Да уж. И донос на три листа на своего научного руководителя Зобова наклепает. Причем такой убедительный, что бедолагу расстреляют в кратчайшие сроки…

 

 Глава 9. Учитель

В помещение вошёл седовласый старичок, одетый в поношенное драповое пальто мышиного цвета. Старомодный коричневый берет на голове и чёрные стоптанные туфли выдавали в их обладателе человека небогатого и совершенно не зацикленного на своем внешнем виде.  

— Извините, могу я переждать в вашем кафе этот несносный дождь? —  вежливым полушепотом попросил он, приблизившись к барной стойке. — Только, знаете ли, заказывать ничего у вас не буду. Уж извините, в данный момент не могу себе позволить.

— Да что Вы, какие глупости, — навстречу посетителю уже спешил улыбающийся Бо, неся в руках изящные плечики из красного дерева. Без промедления помог снять промокшее пальто, принял берет и жестом пригласил присесть за столик.

— Сидите сколько хотите, воля ваша. Только позвольте спасти Вас от надвигающейся простуды и предложить крепкий горячий глинтвейн и легкие закуски.

— Право, я даже не знаю, у меня ведь… — смутился мужчина.

— Слышали, слышали! — Ди вышел из-за барной стойки с полным подносом. Высокий пузатый графин с парящим ягодным напитком со всех сторон был обставлен небольшими тарелочками со всякой всячиной: ассорти из сыров, толстые ломти ветчины, блины, фаршированные красной и чёрной икрой, соленые огурчики, куски красной рыбы и осетрины, тонкие, почти прозрачные слайсы хамона, куски свежайшего белого хлеба.

— Вот, закусите чем Бог послал. Погода и взаправду ужасная. Льёт как из ведра. «Словно кто-то открыл все небесные краны…» — напел он отрывок из хита начала двухтысячных годов. — И перестаньте беспокоиться о деньгах. Что есть эти звонкие монеты и хрустящие бумажки? Пыль, тлен, призрак свободы, заточенный в номинале. Не сделают они вас счастливее, поверьте моему опыту.

— Я с Вами полностью согласен, — посетитель осторожно налил в кружку горячего глинтвейна. Немного отхлебнул и взял с тарелки ближний блин с красной икрой. — К сожалению, правила игры в сегодняшнем мире таковы, что, не обладая достаточным количеством, как Вы выразились, «тлена», мы для остальных превращаемся в пыль.

— Насколько я помню, вы, человеки, сами всегда стремились к богатству, славе, процветанию. «Умри, но выиграй! Победа любой ценой!» — девизы многих поколений, погубившие миллионы жизней. Вот у животных нет денег и материальных знаков отличий. Только красивые хвосты, клювы и красные задницы, и то не у всех. И ничего, как-то ведь существуют, — возразил Бо.

— Меня тоже всегда волновал этот вопрос. Я ведь по профессии школьный учитель. Преподаю историю. И понимаю, какая гигантская ответственность возложена на мои не слишком широкие плечи. Именно от того, что мы внесём детям в головы и души, зависит то, какой путь они изберут на всю оставшуюся жизнь.

Выйдут ли из-за парт великие музыканты и математики и просто достойные члены общества, вежливые и милосердные? Или же школы покинут орды маньяков и моральных уродов, которые превратят в ад свою жизнь и жизнь окружающих? В немалой степени выбор детей зависит от нас, учителей.

— Всё это на контрасте, папаша, — возразил Ди. — То, что вы именуете «адом», — всего лишь элемент сравнения. Уверяю Вас, если общество будет состоять на восемьдесят процентов из садистов, убийц, насильников или просто клинических идиотов, то вы даже не поймёте, что проживаете в аду. Ибо ад в этом случае станет нормой и обыденностью.

При таком раскладе скорее вы и вам подобные будут считаться чем-то из ряда вон выходящим. Уродцы, лунатики, обезьянки в зоопарке. Так вас будет воспринимать адова толпа.

— Но есть же определённые морально-этические нормы. Правила поведения в обществе. В конце концов, мы не вчера родились! Многие поколения наших предков старались сделать этот мир лучше, работая прежде всего над собой. Слезли с деревьев, стали мыться, бриться, носить чистую одежду, готовить пищу на костре. Старались не сквернословить и развивать науку и культуру, — пошутил посетитель, прихлебывая ароматный глинтвейн.

— И что это изменило в глобальном смысле? — усмехнулся Ди. — Люди от этого стали меньше ненавидеть друг друга? Может быть, количество убийств сократилось за эти сто с небольшим тысяч лет? Или вы стали менее жадными, подлыми, трусливыми и готовыми на всё ради звонкой монеты?

— Здесь вы правы безоговорочно, — обречённым голосом признал учитель. — Несмотря на весь багаж знаний и умений, накопленный за долгие века, суть человека осталась неизменной. Почему, спросите вы? Да всё очень просто. Мы не изменились, потому что не изменились и ВСЕ наши потребности.

Мы по-прежнему боимся холода, голода, боли. Нас всё так же легко рассмешить и ещё легче запугать. Мы радуемся, когда приятно, и плачем, когда противно. Раньше люди по праву боялись болезней, даже самых обыденных, таких как аппендицит, грипп, ветрянка. Теперь же мы пребываем в ужасе оттого, что в нужный момент на пути не повстречаем аптеку, где нам продадут исцелительную пилюлю. И страх никуда не делся. Он просто обрёл другие очертания.

Вы сравниваете нас с животными, явно отдавая преимущество хищникам и травоядным? Я бы не спешил с выводами. Дело в том, что звери, птицы, рыбы не обладают нашей уникальной, а может быть, и проклятой способностью заглядывать в будущее, планировать будущее, программировать будущее.

Этот «подарок» небес есть только у человека. Ни один лев, крокодил или пингвин не планирует нянчиться с внуками, откладывая для этого про запас лучшие куски добычи. Или строить гнездо с надеждой, что в нём будут проживать его далекие потомки. В лучшем случае любовь к потомству ограничивается периодом вскармливания и взросления. Более того, если вы обращали внимание, самка или самец абсолютно равнодушны к своим взрослым самостоятельным отпрыскам. И уж точно не будут ради них лезть под пули или менять свой привычный образ жизни.

Человек же устроен иначе. Мы думаем не на годы, а на десятилетия, на века вперёд. Подстраиваем своё «сегодня» так, чтобы оно стало прекрасным «завтра» для детей, внуков и правнуков. И очень огорчаемся, когда этого не происходит. И от горечи рождается новое чувство — самопожертвование.

— И что же, кому вы жертвуете и ради чего? — потребовал уточнения Бо.

— Себя. В первую очередь себя. И во вторую, и в третью. Когда человек понимает, что не смог или не сможет сделать жизнь своих потомков лучше собственной, он начинает жечь всё вокруг на костре добрых дел ради того, чтобы вызвать мимолетную улыбку на лицах ближних. К сожалению, большинство подобных деяний является банальным криком отчаяния, отчего оборачивается чередой глупых поступков. Будь то двадцать подобранных на улице кошек, проживающих в тесной квартире одинокой «добрячки». Или же истовая вера в очередного идола, на которую вы тратите уйму времени и денег.  

— Я понимаю, к чему Вы клоните, — покачал головой Ди. — Признаюсь, я тоже не в восторге от добродетели человеков. Терпеть голод, холод, лишения ради того, чтобы какие-то там сопливые спиногрызы через много лет радовались жизни? Какой абсурд, вершина идиотизма, апофеоз нелогичного поведения. 

— А как прикажете быть? Не все, батенька, появляются на свет в семье миллионеров и верховных правителей и потом наслаждаются тратой огромного банковского счёта. Большинству приходится горбатиться всю жизнь, чтобы оставить детям и внукам хотя бы небольшую квартиру или несколько сотен тысяч рублей.

— Так будьте хитрее. Выследите богатеньких свинок. Перережьте им горло, заберите золото. И живите себе припеваючи. Насколько я помню, такое поведение считалось нормой во все времена. И не надо распускать сопли про благородство и любовь к ближнему, если этот ближний плевать хотел на вас и на ваших голодных детей. А сам, падла, в это время обжирается чёрной икрой, сидя на золотом унитазе.

— Никого убивать не надо. Но вопрос мой коллега поднял хороший, — вмешался Бо. — Может быть, Вы сможете дать на него вразумительный ответ. Почему у людей проблема выбора всегда скатывается к двум крайностям: жить в постоянной нужде и сделать смирение своим кредо. Или же, вооружившись лозунгом «Грабь награбленное!», попытаться в максимально короткие сроки построить счастье на чужом горе? 

— Наверное, потому, что всех много, а «всего» мало. Поэтому «всего» на всех и не хватает, — устало пошутил учитель. Кто понаглее и посмелее выбирает вторую дорожку. А остальные довольствуются малым и плывут по течению реки жизни.  

Может быть, через много, много лет высокие технологии спасут человечество от подобной зависимости? Вкалывают роботы, а не человек…

— Не уверен. Думаю, что в этом случае «ярмарка тщеславия» просто примет другие очертания, — возразил Бо. — Вы будете бить друг другу морды уже не за кусок хлеба или бочку нефти, а за обладание более совершенными и красивыми электрическими слугами.

Ведь, судя по вашей логике, и в этом случае человеческие страхи никуда не исчезнут. «А вдруг у моего робота-повара сядет аккумулятор, и я умру с голоду?» «Хорошо быть купить про запас ещё двух-трёх киборгов, чтобы быть спокойным за своё будущее». И так далее, и в таком же духе…  

— Может быть, так и будет, — согласился посетитель. — Что делать, ведь человек всего лишь пешка в руках высших сил.

— Где-то я уже это слышал, — задумался Ди. — А точно, вспомнил: «Мы всего лишь пешки, которыми боги играют в бесконечные шахматы, иногда позволяя фигурам падать не на каменный пол, а на мягкие облака…»

— Очень точно подмечено. Как бы мы не старались сладить со страстями, но очень часто обстоятельства оказываются сильнее. И чем дольше я живу, тем отчётливее это понимаю.

— Опять двадцать пять, — с досадой бросил тряпку в раковину Бо. Уж от кого, но от Вас, господин учитель, я не ожидал такого оголтелого фатализма.

— А что прикажете делать? Если даже те, кто хорошо выучил уроки истории и старается всеми силами избегать ошибок прошлого, тем не менее постоянно их повторяет. И каждый раз, словно полоумный, надеется, что «уж в этот раз» исход будет иным.

Складывается впечатление, что мы всего лишь подопытные мыши в руках высших сил. И как бы усердно не перебирали лапками, колесо мироздания всё равно останется на своём месте. 

При этих словах Бо и Ди переглянулись и заулыбались. 

— Вы правы, мой дорогой человеческий учитель. Наш с коллегой путь настолько долог, просто бесконечен, что ни скорость, ни цель путешествия вообще не имеют никакого значения. Признаю, мы настолько увлеклись процессом, что очень часто забываем о вас — наших «подопытных мышах», как Вы только что выразились.

Но, вопреки логике, без ежесекундного надзора со стороны высших сил люди не стали более самостоятельными. Не превратились во взрослых самодостаточных существ, проживающих свою жизнь ради себя, а не по «воле богов». Нет, отнюдь. Вы, словно малые дети, потерявшие мамку в шумной толпе на вокзале или в супермаркете, впали в панику. Строите деревянные и каменные коробки, где без устали бьётесь головами об пол.

Рисуете на миллионах досок одни и те же картинки. Крестами, всевозможными звездами и полумесяцами утыкали каждый уголок планеты. Приносите в жертву друг друга, сжигаете на кострах животных и птиц. И всё ради того, чтобы:   

Пусть мама заметит,

Пусть мама придёт,

Пусть мама меня непременно найдёт! —

эта детская песенка прямо-таки ультиматум, которое человечество выдвигает высшим силам.

— Пусть, и всё тут! Иначе заплачу, назло маме отморожу себе ручки. Или выколю братику глазки. Буду себя истязать, пока «плохая мама» не станет хорошей. Родила — значит, пусть, сука, мучается со мной всю жизнь, — закончил мысль Ди. 

— Поверьте, в этом нет нашей вины, — отмахнулся старик. — С ранних лет мы учим детей быть самостоятельными и полагаться в этой жизни только на собственные силы.

— Одной рукой учите, а другой создаёте государственные системы и религиозные институты, призванные максимально подавлять волю человека. «Раб божий», «Слуга государев» — это вообще о чем, это к чему?  Почему ваши правители ищут не друзей и коллег, а готовых на всё безропотных рабов? Почему вы объединяетесь не для того, чтобы быть счастливыми, а чтобы сделать несчастными других?

Если мы с коллегой сделаем вас долгожителями на пятьсот, тысячу лет существования — без разницы! Избавим от всех болезней. Научим не бояться холода и голода. Для питания вам будет достаточно всего лишь солнечного света и свежего воздуха. Тогда вы будете счастливы? Это всё, что от нас требуется? — пошёл «ва-банк» Бо. 

Воцарилась пауза. Старик медленно дожевывал блин, направляя пальцами спадающие с губ икринки. Доел. Запил глинтвейном. Ещё немного помолчал. 

— Если у нас будет всё из перечисленного, тогда зачем будете нужны вы, Боги?…

Продолжение следует

 Тимофей Дымов