Информационный портал «Питер One»

Терроризм: откуда он взялся?..

Мы часто слышим это пресловутое слово «терроризм». Ни один выпуск новостей без него не обходится. Сейчас, после операции России в Сирии против «Исламского государства» (запрещено в РФ), теракты ждут на нашей территории. Но мы обратимся к теории и истории вопроса. Это слово, «терроризм», уже почти затерто, и почти потеряло первоначальный смысл. Каковы его истоки, насколько терроризм – древнее явление? Как он пришел в нашу жизнь?

Храм Артемиды – это тот же «Норд Ост»
Терроризм как серьезная международная проблема общества встал на рубеже третьего тысячелетия. Особенности террора сегодня – его внезапность, зрелищность и жестокость. Однако вопрос этого «общественно опасного действия» уходит корнями на столетия назад, а подобные ему отголоски можно проследить и во времена античности. Политические заговоры, перевороты и убийства стали существовать с того момента, как люди начали заниматься политикой. На что направлены требования экстремистов? Как восприняло явление террора общество? Давайте проанализируем терроризм как феномен общественной жизни, вышедший за грани «добра и зла».
Рассматривая историю проявлений террора, хотелось бы обратиться к временам античности, чтобы упомянуть факт сожжение храма Артемиды в Эфесе. Поджигателем стал молодой житель Эфеса Герострат, а само событие поджога точно зафиксировано в 356 году до н.э. Безусловно, что террористическим актом в то время, да и сейчас, этот случай трудно назвать. Герострат не выдвигал никаких идеологических, политических или социальных требований, а совершил данное кощунство лишь для того чтобы прославиться у потомков. Также, во время данного теракта, никто из людей не погиб (кроме самого Герострата, впоследствии казненного за совершенное преступление). Однако с точки зрения уголовного кодекса, данный факт можно расценить как уничтожения имущества общественно опасным способом, т.е. «подогнать» под статью УК о терроризме (сожжение храма Артемиды вполне может сойти за захват заложников при показе «Норд Оста», но еще более оно похоже на уничтожение талибами в Афганистане буддистких статуй). Но даже не это главное. На мой взгляд, можно проследить параллели между Геростратом и современными террористами в плане мотивов совершения террористического акта, а именно – если не желание войти в историю, то, по крайней мере, сделать так, чтобы о тебе говорили. Но Герострату удалось и прославиться, и навсегда войти в историю. В античности не было средств массовой информации, «слава» о молодом эфесце расходилась по всей Греции в течение десятков лет после поджога храма. Его имя и поступок были зафиксированы античными историками и сохранены для потомков. Практически всегда, желание произвести впечатляющий эффект, сделать так, чтобы тебя услышали и говорили о тебе долго и много, будет играть важную роль на протяжении всего террористического движения. В отсутствии СМИ нужен был иной способ распространения информации. Пример Герострата не единственный в истории в распространении славы о том или ином девиантном действии. В первом веке нашей эры группа людей, с современных позиций рассматривающаяся как террористическая, выразила такой способ фиксации шокирующего акта путем неоднократного совершения его в общественных местах. Имеются в виду действия, проводимые в Иудее так называемыми сикариями – тайной иудейской сектой, выступавшей против римского владычества и пособничающих римлянам иудеям. Цель их действий состояла в том, чтобы усилить сопротивление римской оккупации со стороны гражданского населения. Своим оружием сикарии выбирали кинжал или короткий меч (сика). В акты террора и в инструмент социального влияния эти убийства превращал выбор места их совершения. Так, иудейский историк Иосиф Флавий отмечает: «Они смешивались во время праздников с народною толпою, отовсюду стекавшеюся в город для отправления своих религиозных обязанностей, и без труда резали тех, кого желали. Нередко они появлялись также в полном вооружении во враждебных им деревнях, грабили и сжигали их». Сикарии понимали, что они не способны оказать какого-либо внушительного влияния на оккупационные власти Рима. Но своими действиями они стремились объединить рядовых евреев на борьбу и восстание, а также выразить предупреждение новой римской власти.

«Общество спектакля»
Важную роль всегда играла готовность и желание самого общества воспринимать зрелища. Потребность в таковых зарождается в той среде, которую французский философ Ги Дебор назвал «обществом спектакля». Спектакль как мировоззрение, «облекшееся плотью материального». Особенно желание «засветиться» начнет касаться современных террористов 20 – 21 веков, когда террор, посредством единого информационного пространства, навсегда войдет в каждый дом. Охват такого пространства – весь мир. Слава будет приобретаться с целью запугивания гражданского населения путем психологического давления на массы и устрашения политиков, а СМИ будут играть в этом отношении важную роль проводника. Восприятия террористических действий как спектакля, близко изначальному определению понятия «террор», которое дал еще Аристотель. В Древней Греции террором назывался ужас, испытываемый зрителями в театре в ожидании развязки трагедии. В наши дни, это фактически тот же ужас в глазах огромного большинства, создаваемый радикальным меньшинством. Сегодня, среди многообразия телевизионных каналов, каждый из них зачастую стремится преподнести зрителю лишь мнимую сенсацию, показать тот или другой теракт в «новом свете» только ради поднятие своего рейтинга. «Террористические акты – это эмоционально возбуждающие и определенно плохие новости (хорошие для журналистов). Поэтому, говоря на журналистском жаргоне, террористические события – это «хорошее пастбище для продажи» – для читателей, слушателей и выразителей различных точек зрения (Соснин В.А.)». Зритель воспринимает такой плюрализм информационных источников как возможность выбрать альтернативу, однако, все они всегда направлены на один эффект. Способность СМИ, а также современной киноиндустрии, создавать альтернативную реальность, вообще очень велика. С каждым годом развитие технологий делает нереальное вполне себе реальным. В киноиндустрии последних лет, функцию создания погружающего в себя пространства, начинают играть так называемые 3D технологии. От специально оборудованных кинотеатров, трехмерные технологии уже вышли на «узкий» экран домашних телевизоров. Уже с 2010 года человек может смотреть на мир 3D через красно-синие очки. Славой Жижек, анализируя сложившуюся ситуацию в США после 11 сентября, характеризует падение башен-близнецов как падение виртуального мира «благополучия». Он сравнивает крупнейший теракт в истории человечества с обнаружением героем фильма «Матрица» материальной реальности. Для Нео (Кеану Ривз) открывается, что видимый мир является лишь виртуальным, а в обнаруженной материальной реальности, на самом деле, все лежит в руинах. Виртуальная реальность выдает себя за действительное в «глянцевой обложке», но на деле не является таковым. Таким образом, воспетое социальное благополучие Америки, одной из визиток которого и был Всемирный Торговый Центр, вдруг оказывается в руинах. При этом, стирается грань между материальным и виртуальным мирами настолько, что остается непонятной первоначальная визуальная идея «самолета, врезающегося в небоскреб». Зритель столько раз видел подобную картину на киноэкране и мониторе, что новостные кадры о взрыве башен-«близнецов» многими воспринимались как артефактные, сотворенные по подобию уже виденного. «Странным образом ужасные международные террористические сети сначала появляются в романах и фильмах, порожденных фантазией англо-американских писателей, выходцев из спецслужб. А затем эти фантазии материализуются в “Аль-Каиде” и других подобных формированиях». Наконец, российская власть объявляет чеченских сепаратистов международными террористами, и они действительно таковыми становятся. Тут же в обществе начинает подогреваться страх перед открывшейся реальностью. Восприятие спектакля террора в информационном пространстве в остальной части света проходит, подобно сюжетам об изменении климата, как нечто неизбежное, идущее своим чередом или как очередное ток-шоу. Только теперь вслед за ужасающими кадрами разрушений следуют комментарии о необходимости ответного удара. Правительство Соединенных Штатов, в целях большей эффективности настройки (перенастройки) своих граждан по кампании против терроризма, использует термин “война”. Оно делает людей готовыми к применению крайних мер; оно также позволяет правительству использовать язык войны, тем самым поддерживая людей в высоком эмоциональном напряжении.

Продолжение следует

Поделиться статьей:

Все материалы рубрики: